Московский полет

 – Осторожно, братцы! Он сечет по-английски!

И каждый прикусил язык, вспоминая, не наговорил ли он тут чего-нибудь, что не стоило говорить в присутствии офицера советской милиции.

В этой тишине Колягина подтвердила, что я – это я, Вадим Плоткин, гражданин США и член делегации американских журналистов.

– Ура! – закричали наши с такой радостью, словно добились освобождения по меньшей мере Щаранского.

А лейтенант вдруг вытащил из ящика своего стола газету, открыл ее и пододвинул Колягиной.

– Автограф не дадите, Татьяна Петровна? – сказал он просительно. – Я за вас голосовал, честное слово!

Я посмотрел на газетную страницу.

Сверху через всю полосу был заголовок огромными буквами:

Татьяна КОЛЯГИНА: «ЗАГОВОР ПРОТИВ ПЕРЕСТРОЙКИ СУЩЕСТВУЕТ, ЕГО ЦЕЛЬ – СВЕРЖЕНИЕ ГОРБАЧЕВА». Потом шел подзаголовок: «ПЕРЕСТРОЙКУ СОБИРАЮТСЯ ЗАДУШИТЬ САБОТАЖЕМ. БЮРОКРАТИЯ И КОРРУМПИРОВАННАЯ МАФИЯ ОБЪЕДИНЯЮТСЯ ПРОТИВ НАРОДА. НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА МОЖЕТ СТОИТЬ НАМ ДЕМОКРАТИИ». Ниже был портрет Колягиной и большое, на половину газетной страницы, интервью с ней.

Наши, конечно, не поняли, что было сказано в заголовке, но тоже увидели портрет Колягиной в газете и сгрудились вокруг стола, спрашивая у меня:

Я перевел, и они зашумели:

– Можно ли взять у нее интервью? Сенатор Колягина, вы говорите по-английски? Сенатор Колягина, вот моя визитная карточка! Сенатор Колягина, вы можете дать нам интервью? Всего полчаса! Пожалуйста!!!

– Вадим, скажите им, что у меня дома осталась девятилетняя дочка, – попросила меня Татьяна.

 – Она там одна, а вы теперь поняли, что у нас в Москве творится? Я должна ехать домой. К сожалению.

– А завтра утром? – спросил кто-то.

– Вы заняты все утро, – напомнил всем Барри Вудстон.

 – Это время покупок.

– Черт с ними, с покупками! – зашумели все. – В этой стране все равно нечего покупать! Если кто-то хочет идти за покупками – пусть идет! А мы хотим взять интервью у русской сенаторши!

– Хорошо, – сказала Колягина. – Я приеду к вам в гостиницу. В десять утра. Годится?

– Ура! – закричали все и даже захлопали в ладоши.

– Эти американцы действительно как дети! – сказала мне Колягина и повернулась к старшему лейтенанту. – Мы можем идти?

– Конечно, Татьяна Петровна! – сказал он.

– Спасибо! – Она пожала ему руку и повернулась ко всем: – Мы можем идти, господа.

Вы свободны. – И, взяв под руку бледную Дайану Тростер, направилась к двери.

Мы стадом двинулись за ними.

– You know what you did, Vadim [Знаете, что вы сделали, Вадим]? – сказал мне наш вундеркинд-обозреватель Дэнис Лорм в гостиничном номере Барри Вудстона. В этот крохотный номер «Космоса» набилась в ту ночь вся наша делегация. Причем каждый притащил спиртное из своих дорожных запасов: кто – бутылку джина, кто – виски, кто – коньяк.