Московский полет

Татары, которых Сталин, как месхов, в 1944 году выселил из Крыма в узбекскую пустыню, перегородили тут улицу Горького плакатами: «Прекратите сталинский геноцид», «Верните нам нашу землю!» – Витя, – сказал я, взявшись за дверную ручку. – Я, пожалуй, пойду. Мне вот сюда, в «Комету».

– Да потом, успеешь! – воскликнул Виктор. – Мы же одиннадцать лет не виделись! Ну хоть по стопарю мы должны выпить?

Против этого довода мне нечего было возразить. Стопарь – это в России святое. Хотя издательство «Комета», в котором работала Аня, было совсем рядом – за башней гостиницы «Пекин».

Только вчера, в самолете, я клялся себе, что ринусь в эту «Комету», едва приеду в Москву. Но как легко, как быстро мы умеем находить предлог изменить своим клятвам и слинять от долга даже перед самим собой! За стопарь водки…

«Самара» медленно ехала сквозь толпу татар-манифестантов.

А я, повернувшись, все смотрел на длинное желтое здание «Кометы» – до тех пор, пока его не перекрыли цветочный ларек и концертный зал. Тут толпа манифестантов кончилась, Витя дал газ и машина рванула вниз по Горького. Но почти тут же затормозила – на Пушкинской.

– Неформальные газеты хочешь купить? – спросил Виктор.

Он прижался к тротуару. Рядом, справа от памятника Пушкину, у подземного перехода стояла толпа. Неформальные, то есть неподцензурные и неправительственные газеты были разложены на барьере и на раскладных стульях и столиках. Я, не читая и не спрашивая цены, собрал все – каждой по экземпляру, заплатил за все трешку и с пачкой газет нырнул снова в Витину машину. И только теперь увидел, что я купил «Еврейский вестник», «Экспресс-хронику», «Вестник Христианского Информационного центра», «Гражданский референдум», грузинскую газету «Наше дело», литовскую «Respublika» и… «Программу анархо-синдикалистов».

– Что? Что? – не поверил я своим глазам. – Анархо-синдикалисты? Опять, как в 17-м году?

А еще через десять минут мы попали на бал к Лаврентию Берия, знаменитому сталинскому палачу и шефу КГБ до 1953 года. Конечно, найдется читатель, который напомнит мне, что этот Берия был расстрелян в подвале штаба Московского военного округа буквально через несколько месяцев после смерти Сталина. Ну и что? И конечно, найдется редактор, который скажет, что эта книга и так перегружена почти невероятными ситуациями, ну куда еще бал Берия!

Но что я могу поделать с безумием нынешней реальности, господа?

Бал Лаврентия Павловича Берия, на который привез меня Виктор Мережко, происходил в бывшем графском особняке, а теперь Доме политического просвещения на улице имени Кирова, по которой, кстати, шла в центр толпа украинских униатов.

Как и два дня назад на Арбате, они несли плакаты-воззвания к Горбачеву, ООН и почему-то к Маргарет Тэтчер с требованием легализовать их церковь.