Московский полет

Мне удалось найти много живых свидетелей тех событий и даже посидеть минут сорок в подвале московской комендатуры, где Берия сидел до расстрела. Только на дачу Сталина меня не пустили, сказали – ремонт. Но я перелез через забор, осмотрел дачу снаружи. Никакого ремонта нет, от кого охраняют – неизвестно, но вот же – берегут!..

Я сижу сбоку от оператора «Кинопанорамы», бегло записываю в блокнот пикантные подробности рассказа Наумова для своей статьи в «Токио ридерз дайджест». И мысленно представляю, как он, 60-летний мэтр советского кино, профессор ВГИКа и неоднократный член жюри международных кинофестивалей, карабкается на высокий кирпичный забор сталинской дачи в Кунцево, потом спрыгивает вниз и, крадучись, чувствуя себя преступником или персонажем какого-нибудь шпионского фильма, движется к сталинской даче.

Сталина нет там давно, с 1953 года, но страх, как биополе, окружает этот двухэтажный дом…

– Во время съемок сцены похорон Сталина, – продолжает Наумов, – мои кинодекораторы украсили все магазины на улице Горького вымпелами пятидесятых годов, в том числе – вывеской «МЫЛО ТЭЖЭ». Но тут сквозь нашу массовку прорвалась толпа москвичей – думали, что в этом магазине действительно продают мыло…

В паузе, когда оператор перезаряжает камеру, я выхожу позвонить Ельцину.

Но телефон, который дал мне Ельцин, по-прежнему молчит, и я набираю наконец номер Семена, извиняюсь, что не приехал на завтрак.

– Засранец! – говорит мне Семен и добавляет: – Имей в виду, на ужин тебя ждут Михаил и Лариса. Запиши адрес: Мосфильмовская, 220, квартира 6. Ты будешь?

– Буду после Гдляна! – говорю я и снова набираю номер Ельцина. Бесполезно!

А рядом, на широкой мраморной лестнице, стоят в ожидании съемок Берия, Маленков, Молотов и прочие «сталинские соколы», курят и едят бутерброды.

А за окнами – Москва, поток униатов по улице Кирова, сидячая демонстрация месхов у Верховного Совета, манифестация крымских татар на Горького, плакаты «Долой сталинско-фашистскую систему!» возле Дома кино и диспут на тему «Что делать с коммунистами?» на Арбате. А еще дальше, за Москвой, – шахтерские забастовки в Воркуте, Кузбассе и Донбассе, антисемитские митинги «Памяти» в Ленинграде, молебен по убиенному царю в Свердловске, апрельский расстрел в Тбилиси и армяно-азербайджанская война в Нагорном Карабахе.

Как бывший киношник, я мысленно панорамирую по всему этому штормовому горизонту России и возвращаюсь взглядом сюда, на бал Берия, и уже не совсем понимаю, где кино, а где реальность. И честно говоря, этот кафкианский бал Берия посреди больной Москвы 1989 года кажется мне ближе к русским традициям, чем застенчивый и интеллигентный Гавриил Попов в роли лидера оппозиции русского парламента.