Московский полет

– За что? За вешалку?

– За норковую шубу, которая стоит 12 тысяч! Я принимаю ее, стою и дрожу. Мне платят 87 рублей в месяц. А шапка? Шапка стоит 1200 рублей. Он ее кладет и говорит: она из соболя, 1200 заплатил. А я же не скорняк! Из соболя она или из кошки – я вешаю и дрожу.

– А рэкетиры вас беспокоят?

– А я это слово не хочу даже понимать! Что значит рэкет? Мне семьдесят лет, я всю жизнь прожил, и никакого рэкета не было! Если человек совершил преступление, его сажали в тюрьму. А сейчас – рэкет! И я удивлен, почему и по телевизору, и в печати выступает министр – и все нет законов! Куда наши законы подевались? А? Я вас спрашиваю!

– Мне трудно сказать.

Я приезжий.

– А новых законов не выпускают, тянут! Какие они будут – гуманные, негуманные?

– Понятно. Ну, спасибо вам…

– Нет, я от души говорю, как с человеком. Мне вчера жена говорит: вот по телевизору – там зверство, там убили, там рэкет. Почему же раньше такого не было? В чем дело? Что это за рэкетиры? Откуда?

– Ну, может, они раньше были, но их не показывали?

– Ну, раньше преступников находили, сажали в тюрьму и расстреливали, если они убийцы. И я удивлен, куда рэкетиры только деньги девают?!»

«Ладно, пошли дальше.

У микрофона Вадим Плоткин, я веду прямой репортаж из столицы Советского Союза, города-героя Москвы. Только что вы прослушали интервью с гардеробщиком ресторана «высшей наценочной категории»! Продолжаю проход по улице Горького. Господи, а это что? Опять афиша «РЕТРОСПЕКТИВА: ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ В КИНО, ТЕАТРЕ И ЖИВОПИСИ». И Лизин портрет в роли царицы из «Царской милости». Черт возьми! Я ушел от нее, я уехал от нее на другой континент и в другую эпоху! Но и здесь я всюду натыкаюсь то на ее бывшего мужа, то на ее глаза!. .»

«Ой, пахнет хлебом! Знаменитая булочная на улице Горького. Что же тут есть? Заглянем на секунду. Боже мой, какая духота! Кондиционеров нигде нет, в каждый магазин входишь, как в парную. Ладно, вхожу, как ныряю. Очереди ко всем прилавкам, но не очень большие, человек по десять. Слева, в кафетерии, – круглые столики на высоких ножках, но стульев нет, ешь стоя. Кофе дают в стеклянном (многократного, значит, пользования) стакане, а булочку – на стеклянной тарелке. Стакан кофе со сгущенным молоком стоит 22 копейки. Сок гранатовый – 25 копеек.

Подхожу к продавщице:

– Мне, пожалуйста, сок гранатовый!

– В кассу?! Ой, Боже мой! Там же очередь!

– Ладно давайте сюда!

Жду. Она наливает сок из банки в графин, а из графина в стакан. Подает мне.

Вежливый я в Москве. Как же – иностранец!

В отделе «Сладости – пряники» чудная юная продавщица с красными губками продает… что же она продает? Нет, не видно – очередь, не прорвешься к витрине. Ага! Прорвался! Кекс! А сколько стоит кекс?

– А сколько эти пряники?

– Это не пряники, это овсяное печенье.