Московский полет

Но на меня этот дипломатический ответ не произвел впечатления, я спросил:

– А вообще, вы кто? Сначала эстонец, а потом коммунист? Или наоборот, сначала коммунист, а потом эстонец?

Прямо скажем, только положение иностранного журналиста позволяет в СССР задавать такие бесцеремонные вопросы, и я этим пользовался с удовольствием.

– Я думаю, что политика Центрального Комитета компартии Эстонии лучше всего отвечает на этот вопрос, – ответил мне Харри Луми, имея, конечно, в виду, что руководители компартии Эстонии уже третий год открыто демонстрируют Москве и своему народу, что они сначала эстонцы, а лишь потом, может быть, коммунисты…

После этого два мэра продолжали свою профессиональную беседу, а затем Харри Луми принес и положил перед нами огромную, килограммов на десять, книгу для почетных гостей, чтобы и мы оставили в ней свои нетленные автографы.

Но перед тем как дать нам расписаться, он не без гордости стал показывать записи, сделанные в этой книге главами европейских и африканских государств, кинозвездами и прочими знаменитостями.

– А вот тут, на странице пятьдесят первой, смотрите, кто расписался, – сказал он.

Еще не совсем понимая, какая передо мной находка, я стал читать его запись. Это был стандартный, банальный текст:

«Для советских людей Таллинн, – это и древний город, всеобщий памятник культуры, это и столица Советской Эстонии, где живут люди трудолюбивые, любящие свою землю, преданные дружбе нашей великой страны, делу социализма.

Пусть процветает Таллинн, на радость его жителям, пусть он радует своих гостей своей историей и сегодняшними достижениями.

Конечно, я тут же обратил внимание на лишнюю букву «н» в слове «преданный» и на ненужную запятую после слова «Таллинн», но только после этого сообразил: да ведь еще никто на Западе, ни один журналист не видел ни строки, написанной рукой Горбачева! Я читал в газетах, что в 1985 году, когда Горбачев пришел к власти, Белый дом выделил какой-то фирме 100 000 долларов на создание его психологического портрета по воспоминаниям бывших сокурсников.

А тут передо мной целая страница горбачевского автографа! И значит, можно произвести графологическую экспертизу, что поможет узнать характер Горбачева, определить его творческие и интеллектуальные параметры и даже поставить медицинский диагноз!

– А можно мы сфотографируем эту страницу? – осторожно спросил я у мэра Таллинна. – На память?

– Пожалуйста, – ответил он.

У меня не было фотоаппарата, но, к счастью, Джон со своей камерой не расставался никогда.