Московский полет

Спустя какое-то время была опубликована твоя книга, которая, я помню, имела резонанс скорей такой, ну, подпольно-самиздатовский…

Голос шел из телевизора, висевшего над стойкой бара, а на экране телевизора были я и Мережко.

– Эту книгу твою читали по радио «Свобода», оттуда, – продолжал на экране Виктор. – И я знаю, что вокруг твоего имени ходили самые неприятные слухи. Что ты клевещешь на Брежнева, в частности и на нашу страну. О чем эта книга рассказывала?

– Ну, во-первых, – отвечал я с экрана с ироничной улыбкой, – никакого самиздата на Западе нет. Книжка вышла на тринадцати языках, если включить русский.

Вышла она в Англии, Америке, Германии, Франции, Италии, Норвегии, Голландии, Японии и так далее. А ее русское издание попало сюда уж я не знаю каким путем. Но знаю, что на черном рынке у вас эта книга стоила большие деньги.

– Да, она продавалась, – подтвердил Виктор. – Думаешь, это возможно сейчас – ее публикация в нашей стране?

– На сегодняшний день в этой книге ничего взрывного уже нет.

– Нет, она не устарела. В этой книге описана вся ваша узбекская и азербайджанская коррумпированная партийная мафия.

И так случилось, что два дня назад на заседании межрегиональной группы депутатов Верховного Совета я познакомился с героями этого романа, которых я выдумал десять лет назад, – я познакомился с Гдляном и Ивановым. Я послал Гдляну записку через зал. Мол, не найдется ли у вас пары минут для автора. Ну а он встал и вышел за мной, и так мы познакомились…

– Вот прошло столько лет! – перебил Виктор. – Ты оторвался от нашего кино и в то кино не попал. Вот ты сейчас приехал в Советский Союз уже как гражданин Соединенных Штатов. У тебя есть тайная мысль, что ты можешь, уже учитывая новую ситуацию в стране, вернуться в кино, в наше кино?

– Почему «тайная» мысль? Два дня назад я получил предложение экранизировать одну из моих книг.

– Значит, твой визит не гостевой, а еще и деловой? – допрашивал меня Виктор.

– Нет, мой визит вообще не гостевой, – отвечал я ему. – Я приехал в составе делегации американских журналистов. Это официальная поездка. Но я с первого дня бросил своих американцев и рванулся ко всем вам, потому что тебя, например, я не видел одиннадцать лет! И когда услышал твой голос, у меня мурашки пошли по коже.

И вообще здесь у меня много друзей, знакомых, весь этот мир! Но очень боюсь, что меня это втянет. Потому что кино, ты же понимаешь, это как наркотик!

– Кино и друзья, – сказал Виктор.

– Кино и друзья, – повторил я за ним и воскликнул: – Но писать книги куда спокойней, старик! Никакой цензуры! Никакой редактуры! Никто не лезет, никто не ломает ничего! Если одну строчку они хотят исправить, они мне звонят и говорят: «У нас не приняты трагические финалы.