Не жди меня долго

Я просто забыл об этом упомянуть. Не придал значения.

– Но в разговоре со мной Гапова ничего не говорила о шпице.

– Вероятно, тоже не придала значения, – предположил Пахомов.

– Собака ушла с Кошелевым? – спросила Стерхова

– Этого я не знаю. Сам не видел.

Анна вышла из штаба вместе с Пахомовым и сразу спустилась вниз, к ресепшену. За стойкой стояла та самая пожилая особа – говорливая женщина-портье. В ней, как и в прошлый раз, была явная готовность к общению.

– Виктор Петрович у себя? – спросила Стерхова.

– Он в кабинете, – тут же ответила женщина.

Анна мрачно пошутила:

– Один? Надеюсь, там нет его матери?

Женщина-портье улыбнулась и в продолжение диалога затараторила:

– Только вернулась из отпуска, а в отеле – убийство за убийством. Все наперекосяк. Да еще фестиваль. А я хорошо помню, как два месяца назад сюда приезжал тот самый режиссер, которого убили в триста двенадцатом.

Стерхова встрепенулась.

– Воронин? Вы ничего не путаете?

Женщина фыркнула и полезла в компьютер. Быстро что-то нашла, распечатала и протянула лист:

Анна пробежала глазами:

– Георгий Алексеевич Воронов, двести десятый номер. Надолго он приезжал?

– Там все написано. Пробыл десять дней.

Стерхова проявила к этому живой интерес:

– Еще что-нибудь помните? Что делал, где бывал? Может быть, такси ему вызывали?

– Такси вызывала. Несколько раз он ездил в морской порт. Еще как-то раз в мэрию. Виктор Петрович в него клещами вцепился, все по музею таскал. А еще, Воронин расспрашивал меня про мужика, которого в девяносто втором нашли у Морского вокзала. А что я расскажу? Мне тогда двадцати не было. На уме – танцы да парни. Потом Воронин спрашивал про камеру хранения. А ее давно отменили. Теперь в подвале – склад и кастелянша сидит. Но он все равно пошел.

– На склад? – уточнила Анна.

– Ну да, к кастелянше.

В дверях директорского кабинета появился Виктор Петрович. Он выглядел так, будто колебался, стоит ли входить.

– Вы не меня ищете? Голос услышал, знаете, показалось.

– Нам нужно поговорить, – ответила Стерхова.

Она вошла в кабинет и села возле его стола. Но Кошелев не пошел к своему креслу, а неловко опустился на ближайший стул у стены. Положил руки на колени, и тут же сплел пальцы, будто не знал, куда их деть.

– Откуда вы звонили Воронину в тот вечер? – спросила Стерхова. – Где находились в момент звонка?

– В своей гостиной, – ответил он сдержанно.

– Кто-нибудь был рядом с вами в момент звонка?

– Моя матушка и ее подруга, Цицилия Павловна Сестрорецкая.

– Вы позвонили Воронину в десять часов вечера. Что было потом?

– Потом мне позвонили с кухни, и я пошел туда. – Кошелев заерзал на стуле.

– Пробыли там до какого времени?

– Если не трудно, повторите, – сказала Стерхова, не меняя тона.