Невеста Моцарта

Как бы ни относилась к нему Сашка, мы с Михаилом ладили, а он пребывал в благодушнейшем настроении и, видимо, до сих пор счастливом неведении. Они вчетвером ушли вперёд, а мы с Моцартом отстали.

— Что ты ей сказал? — спросила я мрачно.

— То, что должен был сказать сразу.

Я встала колом, как норовистая кобыла. Чёрт побери, я не сдвинусь с места, пока он не ответит.

— Она назвала тебя милый! Милый, чёрт побери! При мне! При всех! При…

Моцарт едва успел сдвинуть меня в сторону: какая-то дура, что пятилась спиной, выволакивая огромный чемоданище, чуть не сбила меня с ног.

Одарив её гневным взглядом, я вскинула подбородок, чтобы продолжить свою пламенную речь, но рта раскрыть не успела… рука Моцарта скользнула по волосам, подхватывая меня за затылок, и его губы накрыли мои.

Мягко. Влажно. Нежно. Очень чувственно. И чувствительно. Но так недолго, что горячая волна, что поднялась откуда-то снизу живота, только качнула меня в его объятия, но не накрыла с головой. Не успела.

— Так лучше? — смеялись его глаза, когда он отстранился.

— И это всё, что ты можешь сказать? — я его оттолкнула. — Ты поцеловал меня только затем, чтобы заткнуть?

— Нет, — Моцарт сжал мою шею в сгибе локтя, привлекая к себе.

Шумно вдохнул запах моих волос. И когда мы уже вышли на улицу, «сдался» под моим укоризненным взглядом. — Не только.

Я взмахнула руками, давая понять: так я слушаю.

— Хочу ещё, — широко улыбнулся он.

Получил кулаком в плечо. Застонал, прижав к себе ушибленную руку с мученическим выражением лица, словно я её прямо отбила. И увернулся от следующего удара.

«Боже, дети, вам сколько лет?» — наверняка воскликнула бы мама, увидев, как мы дурачимся.

Но, к счастью, мы были одни, когда раскрасневшиеся и вспотевшие от беготни залезли в машину.

— Можно я тебе признаюсь? — спросила я, откинувшись к спинке.

— Если после этого мне не придётся никого убивать, то да.

— Я не хочу свадьбу. Все эти платья, церемонии, подружки, гости — это обязательно?

— Конечно, — он завёл машину. — Только ради этого всё и затевается. Чтобы пышный банкет, высокопоставленные гости, клятвы, пресса, шик, блеск. Первый танец.

Я скривилась. После того как Перси отравился чёртовыми тортами, вся эта подготовка стала мне поперёк горла.

И в том, что малыш чуть не погиб я не только себя винила, я видела плохой знак.

— А что говорит Целестина? Ей не видится ничего недоброго?

— Можешь сама у неё спросить. Мне она всё равно не скажет.

— Потому что я не буду её слушать.

Моцарт многозначительно покосился. Мы уже выехали с парковки, миновали шлагбаумы, и теперь медленно в общей очереди двигались к повороту на платную трассу.

— Ну-у-у, не знаю, — протянул он.

Я обречённо выдохнула. Ладно, чёрт с ним. Я справлюсь.