Невеста Моцарта

И я тоже не стала тебя больше беспокоить.

— Какая похвальная забота. Что ж, спасибо! Тронут, — он растянул губы в улыбку. — Как учёба?

— Мне нравится, — пожала я плечами.

— Как поживает твоя подруга Карина?

— Не знаю. Наверно, неплохо, мы виделись всего один раз.

— Чудесно. Папа? Мама?

— Прекрати! — не выдержала я.

— Издеваться! — подскочила я. — Если хочешь что-то сказать, скажи.

— А мне показалось это ты хочешь мне что-то сказать.

Он знает, да? Он уже знает? Он ведь всегда всё знает?

— Да, я хочу! — выкрикнула я.

Он поднял руку, как ведущий, дающий докладчику слово.

— Я целовалась с Иваном.

В его взгляде, направленном на меня, ничего не отразилось. Ни одной эмоции. Моцарт просто смотрел и молчал. А потом спросил:

Проклятье! Вот как он умудряется задавать такие простые и такие беспощадные вопросы. И как он умудряется делать так, что все оборачивает в свою пользу? Это я должна выступать с обвинительной речью! Я поверила, что ему не безразлична, а это был просто план. Да, план у него был всегда, он и не скрывал, я помню. Но и до сих пор — всё ещё план. Это я должна злиться, чёрт побери! А в итоге я блею, не зная, что сказать и чувствую себя виноватой. И, хуже всего, что, глядя в его бледное лицо, хочу только одного: чтобы он меня простил.

— Да, мне понравилось, — и хотела бы я соврать, но он ведь поймёт.

Я уже сказала «ничего». И хотела бы добавить, что целоваться с тобой мне нравится больше, но я и так выглядела жалко, а эти оправдания и сравнение его ещё и оскорбят.

— Спасибо за правду.

Ну вот, о чём я и говорила!

— Он тебя поцеловал или ты его?

Чёрт, он не знал? Проклятье! Он просто спросил. И я могла сказать что угодно.

— Он меня. Но я… наверно, я дала повод. Поэтому я себя не оправдываю. И он…

— Не надо его защищать, — скривился Моцарт. И в этот раз не от боли. Не от той, что мучила его в боку.

Телефон, что он так и держал в руке, снова требовательно затрезвонил. Моцарт посмотрел на экран.

— Прости! Я должен ответить.

Да, пожалуйста! Взмахнула я руками. Когда я была против!

— Да… Что?!.. Я понял! — он посмотрел на часы. Отключился. И так же медленно, как садился, встал.

И вот теперь схватился рукой за бок. Всё так же прихрамывая на правую ногу, подошёл ко мне. Обнял.

Шумно вдохнул мой запах.

— Спасибо! — поцеловал в макушку.

— За что?! — вырвалось со стоном. Ноги подкашивались от его близости. Он здесь. Он рядом. Он…

— За всё, — скользнула его ладонь по моей спине.

Нет, нет, нет! Не отпускай меня! Не отпускай, пожалуйста! Вцепилась я в него двумя руками. Только не сейчас.

— Не уходи, — прошептала я, прижимаясь к его груди и едва сдерживая слёзы. — Пожалуйста, не уходи!

— Я должен, — провёл он губами по моему лицу. Собрал ими слезинку. — Не плачь! — и убрал руки.