Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Дабы не спугнуть.

Вообще, несмотря на то, что озвученные условия некоторым образом напоминали чуть ли не протекторат, — по факту а не по форме, как раз внешние приличия были соблюдены максимально, и все принимаемые обязательства были сугубо двусторонними — в действительности все было не столь жестко. Особенно в плане экономики. Пруссии очевидным образом было крайне выгодно получение доступа к российскому рынку сбыта для своих промышленных товаров. В конце концов именно из-за них у Берлина и вышел конфликт с Веной. Даже в таком состоянии как сейчас, средний житель Пруссии был существенно богаче среднего русского и при открытии границ получал огромный шанс наладить какое-нибудь свое выгодное торговое или производственное дело.

При этом свободных капиталов в России было очевидно больше, и русские инвестиции вполне могли неслабо пихнуть вперед немецкую экономику. К обоюдной выгоде.

С другой стороны, дешевизна ресурсов — как природных так и трудовых — а так же лучший климат на юге России, чем на берегу Балтийского моря обязательно должны были привести к перетеканию людей на восток и юг. И это именно то, что было нужно мне. Чем немцы были по-настоящему богаты, так это человеческим потенциалом. Огромное количество грамотных, а местами и неплохо образованных рабочих, без которых русская экономика буквально задыхалась. Все же, чтобы выучить человека с нуля нужны десятилетия, а порой это и вовсе невозможно. Поди научи тридцатилетнего дядьку, который всю жизнь работал руками, а перо или карандаш в руку не брал ни разу, каким-нибудь научным премудростям. Хрена с два что получится.

В общем, я надеялся на то, что самая пассионарная часть немецкого общества, которая в той истории поставила себе за цель образование единого немецкого государства, в этот раз, получив альтернативный путь, выплеснется на восток, осваивая безграничные Сибирские и Дальневосточные земли. Было бы очень хорошо.

В итоге по результатам тяжелых трехдневных переговоров консенсус все же был найден. Столкнувшись с не иллюзорной возможностью потерять вообще всю страну и не успевая заручится поддержкой других великих государств: телеграфная линия в Лондон еще не была проложена поэтому любой обмен мнениями с островом занимал недели чистого времени — а также видя усиление австрийской армии у своих границ, пруссаки были вынуждены принять большую часть выставленных мною условий. Впрочем, и я со своей стороны не стал совсем уж загонять Берлин в угол, тоже кое-где пойдя на мелкие уступки. Как обычно метод кнута и пряника сработал просто отлично.

24 августа 1827 года был подписан Берлинский союзный договор, о чем тут же были отправлены телеграммы в Вену и Петербург.