Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Согласно легенде основателя рода ногайского Юсуфа-мурзу наградили им за переход под руку белого царя Михаила Федоровича. Так было у его деда, у отца, а у самого Бориса в этот момент была жива только одна дочь от первого брака, в которой он души не чаял, но остро нуждался в наследнике.

Невеста — Зинаида Нарышкина, семнадцатилетняя красавица, быстро ставшая главным открытием этого года в высшем свете Петербурга. Легкая, даже ветреная, мне казалось, что она для твердо стоящего на земле Бориса не будет хорошей парой, но тот влюбился как мальчишка, мучимый подростковыми гормонами, и ничего и слышать не хотел о других кандидатурах на роль жены.

Не смотря на мой скепсис по поводу выбора невесты, я согласился быть на свадьбе друга свидетелем и как полагается отстоял в церкви полную церемонию. После свадьбы счастливая пара — ну во всяком случае Борис точно был счастлив — укатила в свадебное путешествие по Европе, ну а я вновь с головой погрузился в текущие дела.

Вообще в деле сохранения старых дворянских родов я был порой излишне сентиментален. Долгоруковы, Оболенские, Голицыны, Трубецкие, Шереметьевы, те же Юсуповы… За каждой фамилией стоял целый сонм предков веками верно — а иногда и не очень, если честно — служивших России, как бы она в этот момент не называлась. Да, сейчас они возможно выродились местами в полнейшие ничтожества, пользы от которых империи было чуть. Все эти помещики, прожигающие нажитое поколениями предков, не желающие ни служить, ни даже работать на себя. В том числе и из-за них империи так нужна свежая кровь «от земли».

А сколько родов упоминаемых в учебниках истории уже «сошли со сцены»? Какие-нибудь Бельские, Глинские, Шуйские, Годуновы. Только от перечисления фамилий начинают по спине бегать мурашки.

Мне казалось, что сохранять подобные роды чрезвычайно важно для сбережения некой преемственности поколений. Они подобно стальному тросу-растяжке проходят сквозь историю государства и скрепляют ее самим фактом своего существования.

Все это были очевидно эмоции имеющие мало общего с реальным положением дел, просто один попаданец всегда слишком сильно благоговел перед историческими — пусть даже они представлены в виде живых людей — артефактами. И сохранил часть этих эмоций даже после того, как сам попал в историю.

Что касается практической стороны вопроса, то тут я считал правильным не только упростить процедуру узаконивания внебрачных детей в случае реального риска угасания дворянского рода — как это было с тем же Аракчеевым, который обзавелся законным наследником уже сильно на шестом десятке — но даже сделать возможном усыновление наследников со стороны.