Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Уже почти разгоревшийся конфликт был тем самым погашен в зародыше: едва Франц получил известие о выдвижении к его границам 250-тысячной русской армии, как тут приказал отвести войска с севера страны и запросил переговоров.

Еще несколько месяцев сохранялась напряженность, поскольку в наметившийся конфликт попытался было влезть Париж, подыгрывая австрийцам против оформившегося русско-прусского союза, однако всерьез воевать там настроены не были, поэтому эта тема быстро заглохла. Тем более, что Австрия по сути получила все что хотела — отстранение конкурента от внутригерманских дел и более прочную привязку «нейтральных» германских государств к себе. Поэтому и предмет конфликта по большому счету себя исчерпал.

Что же касается Русско-Прусского союза, то он впоследствии показал себя достаточно крепким и взаимовыгодным. Да, поначалу несколько пострадали отечественные производители, особенно тканей, инструментов и кое-каких еще групп товаров, подвинутые хлынувшей через границу немецкой продукцией, однако достаточно быстро все выровнялось. Ежели посчитать количество немецких жителей, переселившихся в следующие десять лет из перенаселенных и малоперспективных с точки зрения земледелия восточногерманских областей в Россию, то их число составило больше восьмисот тысяч душ. Весь поток переселенцев, который ранее уходил за океан, Россия впитала как губка, многократно отбив потери только за счет налогов с новых подданых.

Можно сказать, что именно в августе 1827 история окончательно свернула с проторенной колеи и пошла по новым рельсам. Оставалось только узнать, что нас ждет там за горизонтом.

— Венчается раб Божий Борис рабе Божией Зинаиде во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь. — Все собравшиеся в небольшой церквушке в Архангельском вслед за священником перекрестились. Священник же, дав невесте приложиться к образу Пресвятой Богородицы, продолжил, — Венчается раба Божия Зинаида рабу Божию Борису во имя Отца и Сына, и Святого духа. Аминь.

Это была самая сложная свадьба, из тех которых мне приходилось устраивать. Не в смысле организации церемонии, тут, к счастью, было кому заняться мелкими хлопотами, а в плане сведения двух людей вместе. Вернее, даже не конкретно этих двух людей, трудно было вообще убедить Бориса на вторую попытку соединить себя узами брака с какой-нибудь женщиной. Имея в анамнезе уже одну скончавшуюся родами жену, мой друг предпочитал вести свободную жизнь холостяка, о чем не раз заявлял во всеуслышание.

Жених, Борис Юсупов мужчина чуть за тридцать, мой близкий друг, вдовец, наследник огромного состояния и тяжелого «приданного» в виде родового проклятия, по которому из всех мальчиков в одном поколении доживает до зрелости только один.