Ночная

На лицах храмовников явственно читалось желание немедля сменить специализацию и рвануть в паломничество куда-нибудь на восток, куда чума еще не добралась. Младший член отряда, всю дорогу зубоскаливший и, к неудовольствию десятника, строивший мне глазки, притих и с суеверным ужасом уставился на подгнивающую крышку гроба.

Раинер еле заметно усмехнулся и подошел ближе ко мне.

- Лопаты — в сторону, приготовить молитвенники и клинки! Бланш, готова?

Я обреченно дернулась и помотала головой, вцепившись в монетку обеими руками.

- Открываю! — предупредил Раинер и бесцеремонно потащил меня к изголовью. От страха я даже не успела сообразить, что происходит, — а когда спохватилась, протестовать было уже поздно. Десятник бросил быстрый взгляд на своих людей, проверяя готовность (мою бы проверил!) и всадил лом в щель, с треском высадив крышку.

Нахцерер надсадно заорал, вытянув тощую шею, и попытался выбраться наружу. От его крика у меня волосы встали дыбом. Я с испуганным писком кинула монетку в разинутую пасть и шарахнулась назад, но запнулась и упала на соседнюю могилу, своротив надгробие.

В небо ударил столп радужного света. Мертвец испустил совсем нечеловеческий, отчаянный вой и рухнул обратно, царапая костлявыми пальцами собственную глотку. По окрестным надгробиям заплясали жуткие тени острых кривых зубов.

- Руби голову! — тоненько завопила я, едва разобравшись, в чем дело.

Ничего рубящего в руках у Раинера не оказалось, но удар ломом по горлу, по крайней мере, прервал мертвецкий вой.

- Руби голову! — повторил десятник, и ближайший храмовник легко соскочил в могилу и одним движением перерубил нахцереру шею, даром что освященный клинок казался таким небольшим и изящным.

Крови не было. Еле справившись с подгибающимися коленями, я подошла ближе и подобрала со дна гроба погнутую медную монетку, стараясь не смотреть на перекошенное криком, осунувшееся лицо мертвеца. Из-под изорванного зубами савана зазмеилась, сползая вниз, дешевая цепочка с бронзовым солнцем. Я зачарованно уставилась на него; а потом нервно сглотнула и подняла глаза на бледного десятника.

— Что пошло не так? — нарочито спокойно уточнил Раинер, оттеснив меня от гроба. Один из храмовников деловито поднял за волосы отрубленную голову и сунул в мешок.

- Это была не та монета, — нервно сглотнув, отозвалась я, заранее представляя истерику по поводу «Не верьте женщинам!» в храме.

Но Раинер не спешил рубить сплеча.

- То есть как не та? — переспросил он. — Свет был тот же, как тогда…

Я помотала головой и неожиданно для себя осела в грязь, безуспешно пытаясь подавить всхлипы.

- Не та, — тихо повторила я.