Обаятельное чудовище

В воздухе неуловимо пахнет приближающимся дождем.

Ян спускается по ступеням, и когда дверь в клуб закрывается, поворачивается ко мне.

— Вот. — Он раскрывает кулак. На ладони лежит ключ. — Знаешь, что это?

Я подцепляю его дрожащими пальцами.

— Вот именно. — Быстро выдыхает Коренев и смотрит на меня. — Я приехал на трек и увидел там ее байк. Думал, что Марта решила погонять со мной, но ее нигде не было видно. Подошел ближе и увидел, что ключ в зажигании, а рядом записка.

Ян настороженно смотрит на меня, затем обессиленно проводит пальцами по волосам:

— Она написала, что это ее подарок мне.

 — Его губы дрожат, а в уголках глаз появляется влага. Это здоровенный детина еле сдерживает эмоции. — Написала, что всегда будет любить меня, и что я навсегда останусь ее семьей.

Меня захлестывает удушающей волной ревности. Такой сильной, что весь жар бросается прямиком в лицо.

— Она ушла, оставив на столе бумаги, согласно которым я теперь владею ее долей клуба. — Говорю я с горечью. — Марта все переписала на меня. Что это значит?

— Не знаю, — быстро произносит Ян. Парень даже не пытается скрыть отчаяния и внутренней борьбы, разрывающей его.

 — Это значит что-то плохое.

— Я всегда это чувствовал. Я ненавидел себя за то, что не могу помочь ей, понимаешь? Я даже не знал точно, что с ней происходит.

— Расскажи мне. — Теряя контроль над собой, я хватаю его за грудки. — Скажи мне все, что ты о ней знаешь!

— Что ты хочешь знать? — Ян сбрасывает мои руки с себя. — Что?!

— Кто ты ей? Что вас связывает? Что с ней, черт подери, происходит? Почему она такая?!

Психа пошатывает. Он хватается за голову.

— Если она тебе не говорила, то я тоже не могу…

— Скажи, Ян! — Я складываю ладони в молитвенный жест.

Мне ничего другого не остается. Мне нужно это знать. — Кто ты ей? Вы… были вместе?

— Нет… — Коренев опускается на землю и садится на бордюр. — Нет… Она… Они… они были моей семьей.

— Они. — Его пальцы сжимаются в кулаки. — Она и Любовь. Люба… Как же она не любила, когда детдомовские звали ее Любкой… — Он разжимает кулаки и проводит ладонями по лицу. В его взгляде просто лавина боли, и слезы больше не удерживается на веках, они вырываются наружу и текут вниз тонкими дорожками, которые Ян тут же стирает запястьем.

 — Марта дружила с девушкой, которую я когда-то любил. Да и сейчас люблю, наверное. Даже Каринка знает, что у меня никак не получается ее забыть. Она, я и Марта — мы были бандой. — Он улыбается. — В спецучреждении дети часто сбиваются в стайки — так проще выживать.

— В спецучреждении? — Переспрашиваю я, опускаясь на корточки.

— Да. — Кивает он. — В детском доме-интернате. У нас там было сразу два крыла: одно для совсем крох, другое для тех, кто постарше. Вот туда я и попал. Уже в сознательном возрасте.