Обаятельное чудовище

Просто мерещится… Но хрупкая фигурка медленно отделяется от автомобиля и замирает. Теперь ее видно лучше, и у меня лед разбегается по венам.

Мы встаем одновременно. У меня перехватывает дыхание. В попытке устоять на ногах, я до боли впиваюсь в руку Яна.

— Как… — хрипло говорит он.

Светлые волосы тонкими шелковыми лентами блестят на солнце, бледная кожа кажется матовой, почти прозрачной. Тонкие плечи, тонкие руки, ноги… Все такое изящное, хрупкое, невесомое. Такое родное… Ветер рвет подол ее платья, играет лентами на поясе, и мы почти уверяемся, что это не мираж, когда вдруг она поворачивается и… находит нас взглядом.

С губ Яна срывается какой-то нечеловеческий, почти беспомощный стон, похожий на рыдание. Мы срываемся с места и несемся к ней, запинаясь и обгоняя друг друга. Мы все еще не верим в то, что это может быть правдой. Все внутри обрывается, когда внизу, под шапкой из солнечного света, мы видим ту самую девчонку ангельской красоты.

Я притормаживаю метрах в пяти от нее. Не могу поверить своим глазам. Любовь! Такая же, как в моих воспоминаниях, только немного повзрослевшая. Все еще напоминающая собой маленькое ласковое и пушистое облачко.

Я закрываю рот рукой, разражаясь в немом рыдании, сгибаюсь пополам от слез, а Ян налетает на нее с разбега. Подхватывает, отрывает от земли и прижимает к груди.

Я реву, а он кружит ее.

Я реву, а он кружит.

А когда он ставит Любовь на землю, я вижу, что они оба тоже ревут. Подбегаю и накрываю их обоих руками. Мы стоим втроем и рыдаем в голос, не в силах разомкнуть наших объятий. Не может быть. Так не бывает! Спасибо, спасибо!

Когда у меня получается немного успокоиться, я вытираю слезы и подхожу к довольному Тиму.

Тот, навалившись на крыло автомобиля, с улыбкой чеширского кота наблюдает за объятиями ребят.

— Как? — Шмыгнув носом, я прижимаюсь к нему. — Как ты ее нашел?

Тим накрывает меня сверху своей сильной рукой и целует в лоб.

— Директор детского дома тоже под следствием. Теперь они тянут все ниточки, ищут всех проданных детей. Одна из таких ниточек и привела к Любе.

— К Любови. — Поправляю я.

Я окунаюсь в любимый запах — запах Тима, и закрываю глаза.

— И за что мне такой подарок, как ты? — Говорю тихо.

— Я не подарок.

 — Напоминает он.

— Подарок. — Улыбаюсь я.

Ян целует Любовь. Любовь целует Яна. Это так… странно. И так… красиво!

— Карине придется непросто. — Кашляет Тим.

— Она всегда знала про нее. — Говорю я. — Разберутся как-нибудь.

— Да. Главное, что теперь вся семья в сборе.

— Я заслужил поощрение? — Голос Тима становится бархатно загадочным.

— Возможно. — Улыбаюсь я.

— Нет, точно. Заслужил… — Мурлычет он.

— На что ты намекаешь?

Тим шепчет мне кое-что на ухо, и я смеюсь. Мои щеки мгновенно вспыхивают.