Обреченные стать пеплом

Не то чтобы я что-то начинала подозревать – нет, всё было в порядке – просто я не понимала, почему Робин меня с самого начала не предупредил о том, что мы едем сюда на столь длительное время. Я даже не могла наверняка сказать растерянной Моне, когда именно мы вернёмся, а ведь от этого зависела её заработная плата.

В последний вечер перед отъездом в Лондон, мы с Робином сидели на открытой террасе на деревянных садовых лежаках и наблюдали за солнечным закатом. Хотя мы и находились с восточной стороны дома, и не видели захода солнца, мы видели, как его последние лучи играют в мокрой от прошедшего днём ливня траве. Природа вокруг нас так искрилась и так благоухала, что, кажется, я никогда не забуду того вечера.

– Интересно, почему Флаффи дала детям именно эти имена? – неожиданно прервал тишину Робин.

– Нет, у неё не было родственников… – Робин сдвинул брови, явно над чем-то задумавшись.

Подождав ещё минуту, я решила задать ему вопрос на совершенно другую тему, который мучал меня со дня моего знакомства с Полиной:

– Роб, ты знаешь, почему Полина носит только чёрный цвет? Нет, она, конечно, иногда добавляет в свой образ и другие цвета, но она никогда не избавляется от чёрного. Ей он, безусловно, идёт, и даже очень, но… Откуда такая преданность одному цвету?

– Это своеобразная дань памяти её мужу, Душану.

– Но ведь прошло столько лет, – мой голос выдал мой лёгкий шок.

Откровенно говоря, я была потрясена услышанным.

– И она до сих пор носит траур?..

– Да, знаю… Но у Полины с Душаном было нечто большее, чем просто связь. Это были невероятно возвышенные отношения, невероятная любовь… Такое бывает лишь один раз в жизни, – Робин едва уловимо вздохнул. – Как думаешь, если бы ты попала в подобную ситуацию, ты бы сколько прожила в подобном режиме?

– Ты вообще о чём? – я посмотрела на Робина широко распахнутыми глазами.

– Знаешь, если бы меня вдруг не стало, я бы не хотел, чтобы ты, подобно Полине, поставила крест на своей личной жизни. Наверное поэтому я даже отчасти рад, что между нами нет того, что было у Полины с Душаном. Я его хорошо знал. Едва бы он был счастлив увидев, как Полина мучается без него.

– Но у нас с тобой очень прочная связь…

– Это не то, – Робин резко повернул голову в мою сторону.

– Может быть, – я прикусила нижнюю губу. – И всё равно, каждый бы из нас страдал, исчезни вдруг второй.

– Ну, допустим, сколько бы ты мне разрешила страдать?

– А сколько бы ты захотел?

– Вопрос нечестный и слишком риторический. Хорошо, допустим, через какое бы время ты бы была не против моих отношений с другой женщиной?

– Очень странный разговор, не находишь? – я сдвинула брови, но Робин улыбался, поэтому я тоже заулыбалась. – Ладно. Три месяца.

– Серьёзно? – брови Роба резко взмыли вверх.