Обреченные стать пеплом

Первые два месяца после родов она чувствовала себя замечательно, но затем, не смотря на все свои усилия в тренажёрном зале Руперта, она вновь начала набирать в весе, после чего у неё вдруг случилась менопауза, которую она сочла первым признаком приближающегося климакса, да ещё и начала хандрить на фоне пасмурной осени… В общем, вплоть до вчерашнего дня всё было очень печально.

– И что же вчера произошло? – попыталась разыграть любопытство я, хотя и знала, что моего отца в подобных вещах не проведёшь.

– Вчера твоя мать уговорила Грету сходить к доктору. Оказалось, что Грета находится на четвёртом месяце беременности. У неё с Генри снова будет девочка.

Я резко остановилась, словно меня вбили в каменную тротуарную плитку. В свои пятьдесят три года Генри собирался во второй раз становится отцом. Грета была на десять лет младше него, если я только ничего не путала… То есть, Генри будет семьдесят три, когда их старшей дочери исполнится двадцать. Не каждый человек доживает до семидесяти трёх, и далеко не каждый доживший может похвастаться завидным здоровьем. И о чём он только думает?..

Кажется, я всё же догадывалась, о чём думает Генри. О том, что его мечта стать отцом свершилась лишь во второй половине его жизни. Не нужно ходить к гадалке или к самому Генри, чтобы знать наверняка, что Генри сейчас с ума сходит от радости. Да он, должно быть, оглушён своим счастьем. Он ведь, как рассказывала сегодня Пандора, души в Камелии не чает, а здесь должна родиться вторая дочь…

– Значит, Грета забеременела спустя два месяца после рождения первого ребёнка… – задумчиво констатировала я.

– Вот почему они на самом деле не пришли – у Греты токсикоз.

Не сходя со своего места, я продолжила смотреть в тротуарную плитку под своими ногами. В который раз в пик моего крушения вокруг меня происходил бэби-бум. Сначала Пени с Рупертом и Генри с Гретой, теперь Нат с Байроном и снова Генри с Гретой. Что ж, хорошо, что хоть кто-то рядом со мной был показателем стабильного счастья. Хотя, скорее, я сама была для окружающих показателем чего-то прямо пропорционально противоположного.

– Я тебя понимаю, – вдруг произнёс отец, но я не оторвала своего взгляда от тротуара. – Ты решила свести общение с родными на минимум из-за их жалости к тебе. Я поступил точно так же, когда твоя мама от нас ушла. Как видишь, ничего хорошего из этого не вышло. Но тебе повезло, – неожиданно заключил мой собеседник, и на сей раз я подняла свой взгляд на него. – Стелла – мой кислород. Ты видела, без неё мне не жить. Тебе повезло, – нарочно повторился он. – Робин для тебя был не тем, чем является для меня твоя мать.

– Платоническая любовь, она как что? – задал неожиданный вопрос отец и сам же решил на него ответить.