Обреченные стать пеплом

 – Думаю, она как очень яркий огонёк, который счастливый обладатель обязательно скрывает под колпаком, чтобы другие люди не засматривались на него, не позавидовали и однажды не испортили его своим вожделением его заполучить. Вот только под колпаком нет достаточного количества кислорода, поэтому этот яркий огонёк навсегда обречён не изменять своих размеров, не превышающих размеров его личного колпака… – отец приглушённо выдохнул. – Не забывай, что в этом мире человеческая душа неразрывно связана с телом. Гармония достигается лишь посредством взаимодействия функциональности обеих.

– У нас с Робином не было гармонии? – я знала ответ. У нас была только душа. Сочетать душу и тело смогли мои родители, но не мы с Робом. – И всё равно, от этого не легче…

– Никто и не обещал, что будет легче. Будет тяжело. До тех пор, пока ты не создашь свою гармонию.

– Её способны создать лишь единицы, не находишь? Большинство проживает свои жизни без неё. Вы с матерью – единицы. Я, ваша дочь – большинство.

– Не нужно ставить на себе крест. Твоя жизнь ещё не окончена. Она только начинается.

– Это весьма субъективное заключение. Жизнь Робина, как помнишь, тоже только начиналась. Ему было двадцать семь, мне послезавтра должно исполниться двадцать шесть, но никто, даже ты не сможешь дать мне гарантию, что для меня наступит завтра.

– Да, но я достаточно сильно этого хочу, чтобы в это верить.

“Значит, я недостаточно хочу… Да и хочу ли вообще?.. Нет, ничего подобного для себя я не хочу”, – продолжила путанно размышлять я, но вслух ничего не произносила, чтобы не вызывать к себе лишних подозрений.

Мы снова отправились к моей машине, у которой я вдруг заметила огромного чёрного ньюфаундленда матери. Ясно, значит он вышел прогулять собаку…

– Может быть кроме беременности Генри и Греты у тебя в запасе есть ещё какие-нибудь новости, способные меня ввести в транс? – поинтересовалась я с надеждой не остаться разочарованной. Мне понравилось думать о чём-то отвлечённом, что находилось вне меня и моего мира, в котором я себя заточила.

Мы остановились напротив моей машины, и отец вдруг выдал:

– Энтони не был твоим братом – мы его усыновили. Но ты ведь догадывалась, правда?

– Что?! Нет! – слова отца меня шокировали, а не вывели из транса. Но это тоже работало. – Естественно я не догадывалась!.. Откуда?!

– Мы с твоей матерью усыновили его ещё до рождения Пени. Его мать была наркоманкой, разродилась в сарае нашей дачи и умерла сразу после родов… Помнишь, когда Энтони умер, я отвёз его прах на дачу? Я развеял его над могилой его настоящей матери.

Ньюфаундленд подошёл ко мне и, уткнувшись своим тёплым носом в мою ладонь, начал меня обнюхивать.