Обреченные стать пеплом

Не знаю почему, но от услышанного я вдруг ссутулилась, после чего словила себя на мысли о том, что предпочла бы успеть переступить порог аптеки прежде, чем смогла бы против своего желания узнать о цели прихода сюда этого парня. Ещё один звоночек моего странного поведения или даже состояния.

…Когда я вошла обратно в уже ставший мне родным подъезд, миссис Адамс разгадывала кроссворд, а мистер Кембербэтч, по своей обыкновенной привычке, сидел на самом краю её рабочего стола.

– Мисс, можете передать мистеру Робинсону заказное письмо? – в который раз посмотрев на меня с благоговейной улыбкой, поинтересовалась женщина в момент, когда я уже почти сравнялась с её столом.

– Можете звать меня просто Ташей, – остановившись напротив, непринужденно отозвалась я.

Заулыбавшись ещё сильнее, миссис Адамс протянула мне коричневый конверт. В момент, когда я протянула руку вперёд, чтобы забрать “передачку”, мистер Кембербэтч решил, будто это моя неловкая попытка поздороваться с его величеством, и буквально словил мою руку своей настойчивой пушистой лапой. Миссис Адамс сразу же рассмеялась, и я тоже не удержалась от усмешки.

Пришлось искренне пожать лапу самодовольному коту.

– Может быть Вы всё-таки выгадаете время и примите моё приглашение на чай? – вдруг напомнила мне об уже забытом мной чаепитии миссис Адамс.

– Да, конечно, – поджав губы, дружелюбно ответила я.

– Может быть завтра? – сразу же закусила удила старушка.

“Почему бы и нет?”, – подумала я и согласилась.

Уже заходя в лифт я обратила внимание на обратный адрес, указанный на конверте, адресованном Р. Дж. Робинсону. Письмо было прислано из Ирландии, от Флаффи Кэмбелл.

Я сразу же попыталась представить, что именно Робину может написать в классическом письме его бывшая девушка из того, что не может сказать по телефону или при помощи мессенджера, но в моём сознании не всплыло ни единого варианта.

Я отдала письмо Робу сразу после ужина, в первый час после его возвращения из футбольного клуба даже не вспомнив о том, что какое-то письмо вообще существует. Отдав его, я отправилась ответить на звонок домофона – кто-то явно ошибся квартирой – а когда вернулась на кухню, чтобы перенести бокалы для вина в гостиную, увидела Робина стоящего возле раковины.

Когда я остановилась слева от него, письмо в его руках уже наполовину сгорело.

– Но ты его даже не вскрыл, – слегка обеспокоенно произнесла я, засунув руки в карманы джинс.

– Зачем? – невозмутимо поинтересовался он.

– Не знаю… Вдруг в нём что-то важное?

– Таша, что могло быть важнее нашей с ней любви? Эта любовь была первой для нас обоих, оттого она имела особую ценность. И тем не менее у неё хватило решимости её предать.