Она уже мертва

Именно на овсяном печенье Белкино воображение забуксовало, и она расплакалась – так жалко ей стало маму и папу, и маму и отчима Лазаря заодно. Ведь это они летят сейчас в самолете и пытаются убедить себя, что произошла какая-то ошибка, а ошибку всегда можно исправить. Они еще не столкнулись с правдой, с которой столкнулась Белка: свитер, который они везут Лазарю, ему больше не понадобится.

При чем здесь свитер?

Все очень просто – погода испортилась окончательно, в саду не утихает дождь, он начался еще тогда, когда Белка лежала с температурой, и позабыл закончиться, в Крыму еще не было такого беспросветно дождливого августа.

Откуда она знает это? От Сережи? От Лёки? Или до нее доносились обрывки чьих-то разговоров во время болезни? – ведь на крошечных железнодорожных станциях из ее видений всегда кто-то находился.

Как она могла забыть о книге, которую Аста – намеренно или случайно – оставила в гамаке? Толстенный том тоже являлся ей, он – непременный участник перронной жизни; он лежал на лавочке, был выставлен в окне вокзальной кассы, его страницами обклеивали колонну, впоследствии обернувшуюся часами.

И кажется, за этими часами-колонной стояла сама Анжелика, похожая на Асту и Маш одновременно. Затем обе кузины отлепились друг от друга. Улыбка Маш заняла место на циферблате – сцепленные воедино губы-стрелки: пятнадцать минут четвертого или без пятнадцати девять, не так уж важно для поезда, который никогда не останавливается. А хвост русалки-оборотня Асты языком повис внутри станционного колокола. Молчаливый рыбий хвост сводит всю деятельность колокола к нулю, но это не так уж важно для поезда, который никогда не останавливается.

А Анжелика растаяла в воздухе.

Или просто вернулась в беседку – что, если она до сих пор прячется там от дождя, никому не нужная? Белка должна немедленно спасти Анжелику!..

Наверное, дело было вовсе не в книжке, а в том, что оставаться одной в шкиперской невыносимо. По дороге в сад Белка может встретить маленькую Тату и порасспросить ее о Моби Дике. Или поболтать с Шилом – несмотря на внезапно вспыхнувшую страсть к содержимому кобуры участкового Карр-рпенкоу, он – забавный мальчишка. Смешной.

Белка выскользнула из шкиперской, спустилась по лестнице и ненадолго задержалась в гостиной: дверь на половину Парвати была плотно прикрыта, а по стенам струились тени от дождевых нитей – они сплетались и расплетались, и от этого казалось, что вся комната пришла в движение.

Белка даже почувствовала легкий приступ тошноты, которая случается при морской болезни. И на секунду представила себя пленницей корабля, идущего неведомо куда.

Но она не пленница, нет!

Сейчас она выйдет на веранду, пробежит по вымощенной камнями тропинке прямиком к гамаку и…

– Привет! – сказал Миш.