Она уже мертва

Копаясь в телефоне старлея Геннадия Кирсанова, Белка не испытывала никаких угрызений совести: не она затеяла эту дурацкую игру. В прятки, в фальшивые убийства и бог знает во что еще. В этой игре – каждый за себя и действует по своему усмотрению. Но каким образом Шило не заметил телефона, который все это время был с ним?

Все дело в прохудившемся кармане. «Нокия» выскользнула из него и завалилась за подкладку; даже карман ему зашить недосуг, бедный-бедный Шило!

Ему таки удалось напугать Белку, хотя и ненадолго. А за дурацкие шутки с венериной мухоловкой и ее хищными собратьями он заслуживает самой настоящей головомойки. И Белка обязательно устроит ее, когда доберется до смешных разноцветных колпачков.

Последний раз взглянув на дисплей телефона (сеть так и не появилась), Белка зашнуровала ботинки и подошла к двери, украшенной огромной щеколдой-задвижкой. На то, чтобы отодвинуть ее, и двух секунд не потребовалось, но дальше этой нехитрой манипуляции дело не пошло. Дверь и не думала поддаваться, как будто снаружи ее что-то подпирало.

Еще одна неожиданность, на этот раз – неприятная.

Прыгать на дверь и срывать ее с пудовых железных петель бессмысленно. Эта работа ей не по плечу, она не приблизит к решению вопроса; к черту бумажку с планом, да здравствует самодеятельность! Окна в гостиной отпадают, но есть другие окна, не такие неуступчивые. Они есть наверняка!

Белка прикрыла глаза и вызвала в памяти дневную прогулку по окрестностям. Кажется, все окна на первом этаже были закрыты жалюзи, оттого дом и выглядел безлюдным, брошенным. Слово, которое пришло тогда ей на ум, – «запустение». Но оно, это слово, никак не вяжется со внутренней обстановкой виллы, все здесь говорит о том, что за домом следят. И весьма тщательно.

К «дому-непентесу» можно смело прибавить еще одно определение: «дом-перевертыш». Обман, сплошной обман.

Сережа – не исключение.

Почему она вдруг подумала о Сереже? Потому что она все время думает о Сереже, с того самого момента, как приехала сюда. Это были самые разные мысли – в основном восторженные, подернутые флером воспоминаний. Воспоминания – все равно что заштрихованная комната на плане, все равно что шахматная доска. Черные клетки – Лазарь и Аста. Исчезновение и смерть. Белые клетки – Повелитель кузнечиков, крошки-лемуры, крошки-колибри, струящийся плющ, струящийся водопад. Белые клетки отторгают черные, черные отторгают белые, соединить их не получается. Не получается собрать шахматную доску воедино. А если нет доски – то и фигуры ставить не на что.

Шахмат не существует.

И не только шахмат. Теперь впору думать, что не существует и Сережи. Иначе он бы давно появился и обнял бы своего Бельча. Где же ты, Сережа?…

Шахмат не существует, остались лишь развеселые бумажные колпачки.