Она уже мертва

Свет на втором этаже не зажегся с ее появлением, он уже горел, а это могло означать лишь одно: здесь находятся люди. Четверо, как минимум, помимо чернокожего джазового дуэта. И все они спрятались от Белки в гостиной «Роза ветров», именно оттуда доносятся звуки музыки. Подойдя к неплотно прикрытой двери, она осторожно заглянула в щель; позиция была не слишком выигрышной, обзор невелик, но и его вполне хватало, чтобы составить представление об обстановке гостиной. Сверкающий паркет, часть покрытого белой скатертью обеденного стола и стулья, его окружающие. Вернее, один стул, ближний к двери. На нем… сидит Аля! Спиной к двери, но одного взгляда на светлые волосы достаточно, чтобы понять – это она. Ведь Белка – шатенка, Маш – красится в медно-рыжий, а Тата – коротко стриженная брюнетка. Но Таты здесь не может быть по определению, она осталась в старом доме Парвати. Если бы сейчас она оказалась рядом, Белке было бы намного легче: лучшего начала для большой дружбы не придумаешь. А в ожидании этой большой дружбы ей придется действовать одной.

На последних тактах «Cheek to cheek» Белка распахнула дверь и увидела всю сцену целиком. В потоках света, подобно кораблю, плыл стол, и к нему были пришвартованы лодочки-стулья. Некоторые из лодочек так и не дождались своих пассажиров, но ровно половина заполнена. МашМиш, Шило, Ростик, Аля, Гулька. И снова они расположились так же, как и день назад, как и двадцать лет назад. Шило и МашМиш с одной стороны. Гулька и Аля – напротив, Ростик – в торце. Рядом с киношниками (или псевдо киношниками) – два пустых стула. Один из них предназначен для Белки, другой для Таты. Еще один – для Лёки, которого нет. Еще один – для Сережи, которого нет. Еще два… Еще два – для Лазаря и Асты, которых нет, нет, нет! Но есть маленькие шахматы на маленькой доске – собранные все до единой. Есть газовый шарф, когда-то принадлежавший русалке-оборотню и продемонстрированный за ужином Маш. Поблекший от времени, он небрежно наброшен на спинку стула.

Никто не возмущается присутствию этих вещей, как было вчера. Никто не пикируется, не обвиняет друг друга в корыстолюбии, эгоизме, душевной глухоте и прочих неприятных качествах, так свойственных человеку.

Никто не приветствует Белку радостными возгласами, ироническими репликами, плакатом «Ловко мы тебя разыграли?!».

«Я вижу только тебя» – вот как называется эта песенка. Белке никогда не нравилась Билли, пусть она заткнется!

Пусть, пусть, пусть!

Белка истошно кричит, стараясь заглушить Билли; она кричит так, что ее, должно быть, слышно в старом доме Парвати, и в маленькой бухте с расщелиной, и даже в Ялте, и даже в Турции, куда мальчик Шило так и не добрался на своем надувном матрасе.