Она уже мертва

Займет свое место в лодочке, несущей ее прямиком к Кораблю-Спасителю; вход сюда стоил дешево, а выход…

Оставаться в этой комнате дальше – все равно что примкнуть к ужасающему, кровавому семейному ужину. Бежать – бессмысленно, обе двери заперты, почему медлит убийца, чего он ждет?

Когда закончит петь Билли Холлидей.

Белка снова кричит, на этот раз получается что-то совсем уж отчаянно-бессвязное:

– Где ты?! Выходи!!! Давай, откройся!

Ответа нет, не потому ли, что Билли никак не может кончиться?

Неизвестно, сколько времени есть в запасе у Белки, может быть – несколько минут, может быть – жалкие секунды, но не использовать их нельзя. Она мчится в сторону буфетной: совсем недавно Миш и Шило обнаружили там штопор, значит, где-то могут быть и ножи. Надежда на нож призрачна, даже если он найдется, но это хоть какая-то осмысленная цель. Истошно кричать и оставаться при этом в бездействии невыносимо.

…Она все ждала шагов за своей спиной – громких или, наоборот, легких, крадущихся. Но ее сопровождали лишь звуки музыки, какого-то умиротворяющего блюза. Ворвавшись в буфетную, Белка принялась с грохотом выдвигать все имеющиеся ящики и откидывать крышки: несколько дорогих сервизов, бокалы, супницы, чашки с блюдцами, кольца для салфеток, изящные фарфоровые статуэтки животных и людей, вилки, ложки…

Ножи оказались столовыми.

Чертова буфетная! Это – не кухня, в которой готовят еду, в комнате хранятся предметы сервировки, будь проклят этот дом!

На смену энтузиазму пришло глухое отчаяние, и Белка, забившись в угол, зарыдала. Единственное, что она может сделать сейчас, – не отводить взгляд от распахнутой двери. Если убийца придет сюда (а он обязательно придет), она сможет посмотреть ему в лицо.

Пришел, чтобы усадить за праздничный обеденный стол, где все замерли в ожидании завтрака. В ожидании лета. Того лета, в котором они снова станут детьми. И Маш, возможно, помирится с Астой. А Аста ответит Мишу слегка надменной взаимностью, флирт между двоюродными братьями и сестрами – обычное дело, когда еще влюбляться, как не в шестнадцать лет?… А сама Белка… она будет по-прежнему скучать по Сереже. Она всегда скучает по Сереже, ей хочется крепко смежить веки и заснуть. Чтобы проснуться уже мертвой, в том самом мире, где дырки во лбу и фиолетовые полосы на шее проходят сами собой, заживают, как заживают царапины и густо смазанные зеленкой раны на коленках. И самое главное: она наконец-то увидит Корабль-Спаситель, огромный и величественный. Каюты в нем уже заняты теми, кого она так сильно любила, по крайней мере, одна из кают.