Она уже мертва

И лишь ее пистолет судорожно ищет точку опоры, он все еще не знает, на чем остановиться: висок, лоб, подбородок, горло?…

– Последний раз. Сыграем в последний раз. Хорошо?

– Как ты думаешь, умирать страшно?

– Может быть. А может, и нет.

– Ты все равно проиграла! – дурная кровь в горле у Таты продолжает клокотать.

Белка вонзает секатор в живот художницы с такой силой, что тот не встречает почти никакого сопротивления плоти. Предсмертный крик Таты страшен, от него лопаются перепонки, но Белка не ослабляет хватку. Она раз за разом прокручивает инструмент в ране, пока Тата не обмякает и не повисает безвольно у нее на руке.

Пистолет со стуком валится на пол, а следом за ним падает убийца номер четыре и номер пять.

Пятилетняя девочка, которая так хотела дружить с ней. Наверное, ее нужно отправить ко всем остальным детям, усевшимся за стол. И самой занять место между пустыми стульями малышей.

Ненадолго, хотя бы на пять минут.

Когда они познакомятся поближе, Белка обязательно спросит, что означают эти иероглифы.

Для чего ей нужен этот чертов пистолет?

Чтобы склонить на свою сторону малышей.

– Бэнг-бэнг-бэнг! – громко произносит Белка, стоя на середине лестницы и направив пистолет на Алю с Гулькой.

Клинические идиоты, окопавшиеся в креслах, вздрагивают и синхронно поворачивают головы. Гулька часто-часто моргает, его лицо вытягивается, он силится что-то сказать, но не может произнести ни слова. Аля, напротив, обезоруживающе улыбается.

– А где Татусик? – невинным голосом спрашивает она.

– Там же, где и все остальные.

– В гостиной? – до Али все еще не доходит смысл сказанного Белкой. – Она спустится к нам?

– Может быть. А может быть, и нет.

Никита (он явно умнее, чем его глупышка сестра) несколько секунд раздумывает: имеет ли смысл расспрашивать Белку дальше или лучше остановиться на уже полученных сведениях.

– Вы о чем-то договорились? – наконец произносит он. – Если договорились – я не против. И Алька тоже. Правда, детка?

– Мы не против. Не против.

– Хорошо. Пусть будет так. Хотя ты и пришла на все готовое, Белка… Но пусть будет так. Когда мы получим свои деньги?

Проклятье! Белка не может стрелять в детей, пусть и порочных, для которых границы между жизнью и смертью, добром и злом не существует, Она не может стрелять в детей!

Пистолет выскальзывает из Белкиных пальцев и с грохотом катится вниз по ступеням. Если бы сейчас прозвучал выстрел и пуля, срикошетив, уткнулась бы в ее сердце, Белка посчитала бы это лучшим исходом. Божьим даром.

Избавлением от мира, в котором больше нет Повелителя кузнечиков.

Но ничего подобного не происходит. Скатившись вниз по ступеням, кусок смертоносного металла замирает, одинаково недостижимый ни для Белки, ни для малышей. Впрочем, они вовсе не торопятся броситься к нему.