Она уже мертва

И, спустя несколько секунд, опустился в опасной близости от Асты, на самом краю махрового цветочного поля. Никаких тебе камешков, надо же!..

– Добрый день! – вежливо произнес он.

– Тэрэ, – так же вежливо ответила Аста.

– Э-э? – красавчик-сосед смешно сморщил нос, а Аста, снисходительно улыбнувшись, тут же перевела:

Пока Егор переваривал эту сногсшибательную новость, платок с головы таллинской фурии соскользнул, и длинные белые волосы заструились по белым плечам. И в ту же секунду Белка поняла, что Аста выиграла войну. И будет выигрывать все последующие войны, сколько бы их ни было. Все последующие карточные партии. И на туз, с торжеством вываленный Маш, у Асты всегда найдется козырная шестерка. Или даже валет с профилем братца Миша.

Или даже король с профилем красавчика по имени Егор.

Сейчас этот маячивший перед Белкой профиль был покрыт мелкой рябью: Егор о чем-то размышлял.

– Ээсти, – мягко уточнила Аста. – Эстонский. И ничего забавного я в нем не нахожу.

Никогда еще Астин русский не был таким неправильным и таким притягательным одновременно. Аста выдает себя за крутую иностранку, ну и пройдоха!

– Я… неправильно выразился. Я хотел сказать, что это необычный и красивый язык. Значит, вы эстонка?

– Вы что-то имеете против?

– Нет-нет, – испугался Егор. – Я нахожу, что это здорово!

– У меня есть мотоцикл. Прокатимся до Ялты на мотоцикле?

– Я подумаю над вашим предложением.

Длинные ноги Асты сомкнулись и на короткое время вдруг перестали быть ногами: Белка вдруг увидела перед собой самый настоящий русалочий хвост. Хвост сверкал на солнце, ослепляя Егора; коротко бил по гальке, оглушая его, – ничем иным нельзя было объяснить то, что Егор никак не реагировал на призывы, несущиеся с противоположной стороны пляжа.

– Кажется, вас зовут, – мягко заметила Аста.

– Не обращайте внимания.

– Вы заставляете своих друзей ждать. Это нехорошо.

– Пустяки. Подождут.

– Возвращайтесь. В любом случае, мне пора.

– Уже уходите? – Егор не мог скрыть своего разочарования. – Вы же недавно пришли…

– Длительное пребывание на солнце мне противопоказано, увы.

– Я… Я провожу вас, если вы не против!

В мгновенье ока русалочий хвост снова распался на две, немыслимой длины, ноги. Так ничего и не ответив, Аста поднялась. Сложила полотенце, набросила на плечи газовый платок, волшебным образом трансформировавшийся в шарф, подхватила сумку и направилась к тропинке. А Егор так и остался сидеть на прежнем месте – в полной растерянности.

Неужели конец истории?

Это стало ясно, когда Аста прошествовала мимо Белки, едва успевшей вжаться в скалу. Ее шарф изящно и ненавязчиво соскользнул с плеч и спланировал на гальку. Русалка-оборотень даже не заметила потери, что было неудивительно: слишком легка ткань, слишком воздушна.