Она уже мертва

Если бы Белка и Сережа находились сейчас в расщелине скалы, где острые осколки камней так же обостряют восприятие, она не задумываясь поведала бы о замыслах МашМиша. Но здесь, на залитой солнцем веранде, ее тайна скукоживается и тает.

– Я подумаю, – обещает Белка.

Именно в этот момент на веранде появляется Парвати. Та ее ипостась, которую Белка никогда не видела прежде. Обычно суровая и неулыбчивая, она излучает свет. Руки ее (все шесть, или восемь, или двенадцать) тянутся к Сереже, обнимают его, треплют по затылку, хватают за подбородок, хлопают по спине. Оружейный салют звонких поцелуев оглушает Белку.

– Сереженька! Ты приехал, сэрдэнько мое! Я уже и ждать перестала… Почему не дал телеграмму? Лёка бы тебя встретил…

– Ты же знаешь, ба. Не люблю я этой конной выездки.

– Приехал, приехал, – Парвати никак не может успокоиться. – Дай-ка посмотрю на тебя… Хорош! Ты надолго?

– Опять ты за свое! По мне – так оставался бы навсегда.

По лицу Парвати текут слезы, они то исчезают в темных провалах морщин, то появляются вновь; глаза, промытые влагой, неожиданно приобретают младенчески-васильковый цвет.

– Я подумаю, – отвечает Сережа Белкиными словами и смеется, смеется.

– У тебя был в запасе год, чтобы подумать!

– Не уложился в указанный срок, каюсь! А повинную голову и меч не сечет, так?

– Так, так! – легкий подзатыльник, отпущенный Сереже, совсем не обиден. Он полон любви. И Парвати полна любви, никогда еще Белка не видела ее счастливее. Интересно, что это за природное явление – Сережа? И почему адепт лозины и гроза мелюзги так радуется ему? Он бог и повелитель кузнечиков, это понятно, но кто еще? Кажется, он сказал о Парвати – «наша бабушка».

Белкин двоюродный брат, близкий родственник – такой же, как Шило, Ростик, МашМиш, Аста и прочие.

Такой же, да не такой!

Сережа их прочел и осуществил плавание на практике, избегая подводных камней, мелей и столкновений с другими судами.

Другого объяснения у Белки нет.

– Ну что тебе делать во Владивостоке?

– Вообще-то я там живу.

– Твой дом здесь, – Парвати все еще не может отлепиться от Сережи, держит и держит его за руки.

– Он тебя ждет. Мы с Лёкой тебя ждем.

– Я знаю. Как он там, Лёка?

– Ну и хорошо. Я вижу, у вас в этом году много гостей…

– Да уж. Послал Бог внучков-архаровцев… Вагон и маленькую тележку…

– А ты как будто недовольна, старая брюзга, – голос Сережи полон ласки. С теми же интонациями мама говорит иногда: «Ты моя ягодка, ты мой цыпленок», и у Белки щекочет в носу от подступающих сладких слез. Интересно, каковы на вкус слезы Парвати – сладкие они или нет?

Они сладкие. И пахнут ванилью.

Воздух, окружающий Парвати, напоен этим ароматом.