Ош. Жатва. Том 1

— Так годится? — повторил я вопрос.

— Более чем, — сложила Арабель бровки домиком и очаровательно наморщила носик. — Нам нужно незамедлительно отмыть это личико. Да? И, конечно же, переодеться во что-то более подобающее такой прекрасной даме. Ну, пойдём. А мужчины пусть подождут здесь. Таинства преображения не для их глаз. Верно, ангел мой?

Идя вслед за баронессой, Хельга обернулась и посмотрела на меня полными ужаса глазами.

— Ей конец, — вынес своё ебучее экспертное заключение Волдо, когда стелящийся по полу подол Арабель скрылся из виду.

— Слегка. Хотя ещё вчера я рыдал бы, проклиная себя. Вы снова оказались правы Кол, от совести никакого проку, один вред.

Дьявол... Похоже, мне впервые довелось услышать это утверждение из чужих уст, если не считать — гори в аду — Валета. И, должен сказать, чувства смешанные. Будто кто-то посторонний выразил своё согласие после того, как ты покрыл хуями близкого тебе человека — вроде и обижаться не на что, но и ебло сломать хочется.

— Кажется, вы расстроены больше моего. Что особенного в этой девчонке, почему вы хотели её заменить? Только не говорите, что мальчиков легче отправлять на смерть. Тут что-то личное. Я прав?

— Нет, — усмехнулся Волдо. — Ваш отрыв слишком велик. Но такое неравнодушие трудно не заметить? Так в чём дело?

— Эта девчонка напоминает мне кое-кого. Кое-кого небезразличного. Я думал, что те воспоминания навсегда потеряны, но то ли Ош, то ли проклятие... Что-то подняло их со дна. Не хочу вдаваться в подробности.

— Это она вас убила?

— Не понял, — проняло меня вдруг ознобом, и Волдо это заметил.

— Пуля... Вы сказали: «Так ты попала, сука». Мне кажется, о пуле так не говорят. Скорее, о том, кто её послал. М? Ещё одно очко к моему счёту?

А сопливым моралистом он нравился мне больше.

— Как скажете, — пожал Волдо плечами. — Я лишь хочу, чтобы мы лучше узнали друг друга, и лучше понимали. Каждому нужно иногда выговориться. А кто выслушает вас, если не я?

— Решил в мозги мне залезть?

— Ну, может, я тоже немножечко колдун. Хоть в гуляш и не превращу, конечно. Знаете, это довольно странно. Я имею в виду, что вам был кто-то небезразличен, кто-то из людей. Вы же их ненавидите. И тут вдруг худо-бедно дорогой человек, к тому же женщина. Кем она вам приходится, дочерью?

— Но и не женой. Думаю, между вами не было ничего плотского. Вы знали её с малолетства, потому Хельга и всколыхнула воспоминания. Ваша ученица? И, похоже, не в меру одарённая, раз уж превзошла своего мастера. Должно быть, обидно принять смерть от единственного дорогого человека. Может, была причина?

— А может ты захлопнешь, наконец, хлеборезку?

— Да бросьте, вы же не на суде, чтобы всё отрицать. Мы просто болтаем, коротая время. За что она снесла вам голову? Обычно людям становится легче после признаний.