Ош. Жатва. Том 1

Стальное кольцо вокруг быстро превращалось в адский хоровод, настолько гротескный и дикий, что мне самому сделалось не по себе. Десятки облачённых в латы тел вопили и корчились, пытаясь при этом дотянуться до меня. Кто-то блевал кровью в опущенное забрало, кто-то рыдал, как дитя, оконфузившись из-за отказавшего кишечника, иные сдирали с себя перчатки и сабатоны, ужасаясь кровотечению из конечностей. Некоторые пытались отступать и попадали в зону интересов Красавчика, быстро сообразившего, в каких местах латы не такие уж и полные. Упрятанное в сталь мясо, растеряв весь пафос и изящество, билось в жалких потугах хоть как-то исполнить свой долг. Но сие непотребство продолжалось лишь до тех пор, пока шныряющий в этом аду Волдо не преподнёс мне охапку свежих душ. Поглощение вернуло разуму ясность, а изголодавшейся магии дало столько пищи, что она в один миг завершила всё, что недоделала до сих пор. Свободные от лат и поддоспешников части тел буквально взорвались. Кровь нашла выход. Десятки алых фонтанов ударили с такой силой, что тела закрутило на мете. Зал в мгновения ока стал красным. Кровь залила стены и пол так, что метра на два вверх трудно было найти серый камень.

— Уф! — стряхнул я с себя телесные соки и огляделся. — Ну, теперь определённо повеселее. Нет-нет-нет! Красавчик! Что ж ты делаешь? Я его для чего, по-твоему, оставил? Чтобы ты порезвился? Нет, для того чтобы у нас был проводник. Отвали.

Я подошёл к единственному выжившему и острием меча поднял ему забрало:

— Да, — бесхитростно ответил тот, хлопая голубыми мальчишескими глазами, и держа левой рукой правую за запястье.

Такое странное поведение объяснялось тем, что из-под почерневших ногтей багровой правой руки до сих пор хлестала кровь.

— Оп! — щёлкнул я пальцами, и кровь остановилась. — Нам нужно на седьмой этаж. Ведь там обитает герцог?

— Там, — кивнул наш новый язык, чуть успокоившись от наблюдения того, как противоестественный цвет его кисти постепенно возвращается к исходному.

— Проводишь? Ну, что замялся? Честь не велит? А вспомнишь ты о ней, когда я тебе кровавый понос устрою? Потом скорбящие родители будут спрашивать, как же погиб их героический сын. А им и скажут, мол, деталей не знаем, но очко ему порвало капитально. Не очень-то по-рыцарски. Но ты можешь этого избежать.

Описанная перспектива сильно смутила моего визави, но согласиться на роль нашего провожатого не принудила. Он обречённо снял шлем и продолжал молчать, скользя тяжёлым взглядом по изуродованным останкам своих сослуживцев.

— Нет? Что ж, тогда… — махнул я рукой, подзывая Красавчика. — У этого симпатяги давненько не было романтической связи, а без романтики он становится раздражительным и буйным.