Ош. Жатва. Том 1

А Руйбе не хотелось в очередной раз палиться перед супругой, поэтому он не стал расспрашивать об обстоятельствах этой трагедии. Но, чуя подвох, обнаглел настолько, что почти потребовал душу в оплату своих услуг. Если бы он сумел обойтись без таких словесных оборотов как «не сочтите за неуважение», «надеюсь, вас не затруднит» и «если сочтёте возможным», это звучало бы как жёсткий ультиматум. Не в моих правилах вестись на ультиматумы, но сегодня я был лучшим другом всех сирых и убогих, а потому дал. Точнее, велел Волдо: «Подыщи ему что-нибудь подходящее». И этот куркуль отыскал в своих закромах настолько мелкую душонку, что она едва не затерялась в складках кожи, когда упала на ладонь Руйбе. Но и этого хватило, чтобы пожухшее от солнца и ветра крестьянское лицо засветилось счастьем. Ох, до чего же я хорош, просто прекрасен.

— Вы отлично справились, там, у ворот, — подтвердил Волдо моё превосходное мнение обо мне, когда наш маленький отряд народных мстителей отъехал от обезлюдевших полей Руйбе и лёг на курс к Лисьей Норе.

— Как думаешь, эти долбо… добрые горожане любят меня?

— Ну, так я бы не сказал, но теперь вы определённо не ассоциируетесь у них с чистым злом. А это уже успех. Уверен, скоро по Аттерлянду поползут слухи, что Шафбургский Мясник на стороне простого народа, а карает лишь вельмож да их прихвостней. Если продолжите в том же духе, то в дальнейшем и до статуса Избранного недалеко.

— Что ещё за Избранный?

— Пророчество Стефана Анвийского, — пояснил Волдо слегка удивлённо. — Разве вы не знаете?

— Если ты о Кейне, то он не особо придавал значение еретическим выдумкам.

— Это не выдумки. Стефан ни разу не ошибся в своих пророчествах. Правда, к вам они точно отношения не имеют, так как там речь о четверых, а не об одиночке.

— Сейчас было немного обидно. Ведь нас трое. Осталось найти четвёртого.

— Я же пошутил, — развёл Волдо руками. — Ни вы, ни я, ни тем более Красавчик не подходим под описание.

— Ну, могу ошибиться в деталях…

— Выкладывай, как помнишь.

— В год и месяц, когда Кровавое светило побито будет камнем небесным, на изнывающие от бедствий и ужаса земли сойдут четверо. Огненным будет один, и ненавистным. Чёрным будет второй, и преданным. Третий будет нелюбим. А четвёртый — избавлен и сам избавление даровать станет. И пойдут они дорогой мёртвых. И свершат суд над мёртвыми. И смерть принесут смерти не имущим. Как-то так, — закончил Волдо, вздохнув.

— Отлично! И что же здесь идёт вразрез с нашими биографиями? Ты рыжий. То бишь огненный. И — будем честны — тебя все ненавидят. Я тёмный колдун. Чернее не придумать. А о предательстве ты и сам знаешь. Красавчик обожает избавлять людей от яиц, да и самого его пора бы стерилизовать, чтобы на кобыл не отвлекался. Осталось подыскать нелюбимого.