Ожерелье из разбитых сердец

– Какого черта ты растрезвонила всему отделу о наших отношениях? – прошипел Мастоцкий.

– А разве у нас есть какие-то отношения? – спросила я, мысленно аплодируя Леночке. Я представила, как с ее подачи сотрудники почесали языки о наши с Киркой спины.

– Ну... сейчас... нет...

– Вот! Как же я могла трезвонить о том, чего нет?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! – продолжал с присвистом шипеть Мастоцкий, и брови его при этом изгибались смешными домиками.

– Дурак ты, Кирилл Анатольевич, – сказала я, и начальник тут же огляделся кругом: не слышит ли кто-нибудь из сотрудников, как я его унижаю. Я усмехнулась и сказала: – Никого тут нет. Они, твои обожаемые сотрудники, сюда не ходят, когда здесь я, потому что мешаю им сплетничать.

– Антонина! – взвыл он.

Я за плечо опустила его в соседнее компьютерное кресло и предложила:

– Охолони чуток, Кира. Кузовкова сама мне сказала, что они давно заметили, как сильно ты в меня влюблен, и...

– Врешь... – перебил он меня. – Специально, чтобы еще больше унизить.

– Вру, что ты в меня влюблен? – рассмеялась я.

Кирилл уронил лицо в подставленные ладони, и мне вдруг стало жалко всех: его, себя, Феликса и даже почему-то Леночку Кузовкову с ее идиотским пристрастием к кошмарным юбкам.

– Прости, – сказала я. – Я не хотела сделать тебе больно.

– Больно?! – взвился Мастоцкий. – Это не то слово, Тоня! Ты постоянно делаешь мне очень больно! Я просил не афишировать наши отношения только потому, что никогда не верил в тебя. Я всегда знал, что ты натешишь свое тело и уйдешь от меня... читать свои книжки или... к другому! Хорош мужик, которого бросает женщина! Мне не хотелось, чтобы сотрудники об этом знали!

– Как оказалось, они все поняли, Кира.

– Ничего... Все останется, как было. Сотрудники будут делать вид, что ничего не знают. А мы с тобой будем делать вид, что не знаем, что они знают.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Это не ново, – печально отозвалась я.

– А ты опять в кого-то влюбилась, да?

– Ни с чего... Не он, так ты его бросишь... Мы уже все это проходили сто раз...

– Если он меня бросит, Кира, то...

– Что? – Мастоцкий подался ко мне всем телом. Я посмотрела ему в глаза и ответила:

– То я выйду за тебя замуж...

– Нет... Мне уже много лет. Пора заводить семью, а то будет поздно...

– Обещаешь? – еле продышал Кирилл.

– Обещаю, – ответила я и отвернулась от него к своим графикам на экране компьютера.

После работы я, разумеется, поехала на улицу Полярников, 35. Дверь квартиры 171 мне открыл лысоватый толстяк в трениках с вещевого рынка и детской футболке с волком из старого мультика «Ну, погоди!».

– Мне бы Феликса Плещеева, – проговорила я немеющими губами.

Толстяк внимательно оглядел меня поверх очков, которые с трудом держались на кончике его круглого носика, и без тени сомнения сказал:

– А-а-а...