Ожерелье из разбитых сердец

Мне уже хотелось выбросить в мусоропровод продукты, которые я купила для Мастоцкого. Мне нет дела до Кирилла! Я люблю Феликса! С ним произошло что-то... из рук вон... Он явно нуждается в моей помощи! Иначе не прислал бы этого письма... Стоп! А как же он его прислал, если на конверте нет даже адреса? Одно только мое дурацкое старорежимное имя! Неужели он приходил, а меня не было? Феликс хотел меня видеть, а я затаривалась мясом с овощами для Кирилла! Какой кошмар!!!

Ага! Приходил и захватил с собой на всякий случай аккуратненький беленький конвертик... Вы носите с собой беленькие конвертики на всякий случай? Уверена, что нет! И я – никогда! Если бы мне приспичило написать что-нибудь человеку, которого не застала дома, я просто оторвала бы кусок объявления, которые всякие паразиты лепят возле крыльца чуть ли не каждого дома, а на его обратной стороне как раз и...

А может быть, Феликс написал письмо на том самом Витебском вокзале, на который меня приглашал? Точно! А письмо попросил отнести какого-нибудь надежного человека...

Я понимала, что все мои рассуждения не выдерживают никакой критики, но мне хотелось думать именно так. Мне хотелось, чтобы Феликс во мне нуждался, чтобы назначал тайные свидания, чтобы кто-то носил от него письма, а я... А я готова была бежать за ним на край света. Я так истосковалась по нему, что уже не вспоминала ни покойную Наташу, ни ее мать, ни Дану Росс. Прижав письмо к груди, я быстренько поднялась на лифте в квартиру, забросила продукты в холодильник, потому что они могут пригодиться не только Мастоцкому, и поехала на Витебский вокзал. Я была у табло с расписанием в 15.55. Феликса возле него не было. Это меня не расстроило. Он же четко написал: будет ждать с 16.00 до 18.00. Он, конечно же, придет минут через пять-десять, а интервал ожидания продлил до шести вечера из-за меня. Он же не знал, как скоро я смогу примчаться на вокзал.

Феликса не было ни в 16.10, ни в 16.30, ни в 17.30, ни в 18.00. Я напряженно вглядывалась в снующую мимо меня вокзальную публику с чемоданами и ручными тележками. Мои мозги вскипели и заработали в стиле какой-нибудь Агаты Кристи: вдруг пришло на ум, что Феликс мог изменить внешность. Трудно, конечно, представить, каким образом Плещеев смог бы закамуфлировать свою могучую стать, но, например, надеть парик и темные очки – это ведь запросто...

В 19.30 я поняла, что опять схожу с ума. Парики... очки... тайные письма... Наверняка не было никакого письма... Просто я, выгнав из своего дома Маугли, который меня худо-бедно отвлекал от свалившихся проблем, опять впала в состояние психоза. Хорошо, что Кирилл приезжает не завтра. Сегодня я как следует отосплюсь, шарахнув для верности таблетки три снотворного, завтра приготовлю его обожаемый борщ, куриные котлетки в сухариках... и... послезавтра пойду с ним в загс.