Порочная слабость

Рада, что он не доберется до тебя. Никогда, – шептала мама, вытирая струящиеся по щекам слезы.

Незнакомый каркающий голос заставил вздрогнуть и обернуться.

Высокий мужчина смотрел на нас с мамой с откровенным интересом. Один глаз незнакомца был изуродован шрамами, которые тянулись через половину лица.

Незнакомец пугал до чертиков. Я бросила короткий взгляд на маму.

Она сжалась в своем кресле так, словно увидела призрака.

И я поняла, что перед нами появился именно он.

Тот самый, от которого столько лет пыталась скрыться мама.

– Так дела не делаются, Леша, – небрежно проговорил старик.

Павел Иосифович прилетел час назад. Назначил встречу в своем любимом ресторане.

Я приехал заранее. Знал, что Невский не приемлет опозданий.

Разговор предстоял важный. И я не был уверен в его исходе, потому что Шах уже заручился поддержкой не менее влиятельных людей, чем старик Невский, которого я считал своим учителем и наставником.

После смерти Марка и родителей, Павел Иосифович помогал мне. Пусть эта помощь не была безвозмездной, но школа Невского многому меня научила.

– Ты же понимаешь, что Шах – не пешка. Его дела должен кто-то вести, – говорил старик. – И потом, прошло много лет. А в доказательствах только слова вдовы. Ты подумай, Леша. Хорошенько подумай.

Я кивнул. Не сводил взгляда с морщинистого лица старика.

Даже под пытками не скажу, что дело уже не в жажде мести. Это чувство я пережил. Перегорело. Отлегло.

Все изменилось, когда я увидел взгляд Шаха, направленный на Лину. Он не сдастся, не отступит, как и я. Ее получит победитель. И бой уже идет. Но не в клетке, не на ринге.

– Я все решил, Павел Иосифович, – холодно обронил.

Невский, как и прочие влиятельные люди, не должен знать, что именно стоит на кону. Для них Лина – не причина для убийства Шаха. Эти люди не одобрят войны из-за женщины.

Мстить за убийство брата – стоящий предлог.

Делить женщину – не повод для вражды.

И плевать они хотели на чувства. У них нет таких понятий.

Старик нарезал мясо на крошечные куски, а я терпеливо ждал его вердикта.

Тягостное молчание нарушил телефонный звонок.

Ждал его. Он о многом говорил. Означал, что Шах уже действует. Что он получил одобрение верхушки города, в обход Невского и меня.

– Парни моргнуть не успели. Сработано гладко, – отчитывался Слава, когда я поднес телефон к уху.

– Подробнее, – скомандовал я.

– Девчонку сильно задело. Дима с огнестрелом. Остальные – терпимо, – оперативно отчитывался Шмель. – Меня подлатают, буду как новенький.

Я молча слушал. За грудиной поднималась ярость.

А если бы не успели заменить Лину? Если бы люди Шаха напали на нее, а не на липовую куклу?

Ярость крепла с каждым мгновением. Чистая, дикая, животная злость, заставляющая сжиматься кулаки до хруста.