Последний билет в рай

Но гадать об этом у меня просто времени не было…

И я рассказала Антону со всеми подробностями, как устроила вчера в ночном клубе небольшой раскордаш. Ярцев с восторгом выслушал меня и посмеялся от души.

– Значит, они так испугались за свои драгоценные жизни, что все побросали и смылись?!

– Улепетывали так, что чуть меня с ног не сбили!

– И что ты собираешься делать дальше, Мисс?

– Наверное, поеду к клубу, из машины послушаю, что там у них творится. Наверняка всплывет какая-нибудь полезная информация, которую потом мы используем против них… Кстати, рядом с нашим Обмылком вертится какой-то тип. Небольшого роста, коренастый, сутулый, волосы неопределенного цвета, физиономия противная…

– А этот коренастый тебе зачем?

– Так, на всякий случай. Хотелось бы выяснить, кто это такой.

– Похоже, это Чепуров-племянник. Тот, с которым наш педофил проходил по делу об ограблении. Во всяком случае, по твоему описанию – очень похож. Когда я писал о том деле, встречался с ними и брал интервью. Так что их уголовные фейсы мне знакомы.

– Значит, друзья так и остались неразлучными? Я видела их в клубе, причем они держались вместе и оба раза тихой сапой ныряли в тот коридор, где располагаются служебные помещения. А еще я слышала, как Суруляк, находясь в магазине, звонил кому-то и обещал принести «песочек» часов в десять вечера. Раз, мол, он заканчивается, постараюсь поднести пораньше… Да, да… Именно в десять они и появились в клубе вдвоем. Знаешь, Антон, что-то мне подсказывает, что эта сладкая парочка занимается наркотой вдвоем.

– Вполне возможно. Чепуров – уголовник, что ему терять!

– Тогда я еду в клуб, «слушать».

– Ну, давай. А я – к ментам.

Ярцев отбыл, а я стала собираться. Поскольку просидеть в машине мне предстояло довольно долго, я прихватила с собой бутылку газировки и печенье. Перекусывать, скорее всего, придется прямо на месте. Потом я прыгнула в машину и отправилась к клубу.

Весь день я просидела в машине, буквально приклеившись к «прослушке». У меня уже ныло все тело, а мочевой пузырь просто вопил дурным голосом. Но покинуть место своего заточения я не могла: из «прослушки» постоянно доносились чьи-то голоса. Иногда они были очень невнятными, и я понимала, что разговаривают в другой комнате или коридоре. А порою все было слышно очень даже хорошо. Один такой диалог, а точнее, настоящие разборки, я слушала довольно долго, а результатом их явилось то, что одного из участников этих разборок отметелили, как боксерскую грушу. В этот момент я пожалела, что у меня не оказалось с собой записывающего устройства.

Началось с того, что Суруляк-старший – а я уже давно поняла, что тот зычный командный голос принадлежит именно ему, – снова принялся допытываться, куда делся вчерашний «песочек».