Батя, Батюшко и Бэмби

— А ты меня разбудишь, когда Денис придет?

— Обязательно.

Она проводила взглядом худую фигурку сына и нажала на кнопку чайника. Сейчас откроет форточку и достанет сигарету. Совсем как когда-то. Поздний вечер наедине с самой собой. Только раньше она была одинокой женщиной, а теперь — ждущей. И это существенная разница.

У Дениса бывают затянувшиеся вечерние приемы, экстренные операции, Оля к ним привыкает. Привыкает ждать своего мужчину. А сегодня он совсем припозднился. И она не знает: позвонить или нет? Еще не пришло чутье, когда можно, а когда не стоит. Но оно придет, обязательно. Написать?

Глянула на часы. Решила, что, если не объявится через четверть часа, напишет. А пока заварит чай.

Все произошедшее в ее жизни за последнее время было таким новым и прекрасным, что казалось Оле невероятно захватывающим. Каждый день совершалось маленькое открытие, каждый день она познавала что-то новое, словно маленькими шажками постигала новую науку, новое искусство — совместную жизнь с любимым человеком. Когда ты жаришь тосты, а он делает кофе, и вы хором говорите ребенку: «Шарф забыл!» И целуетесь, закрыв дверь в ванной. А в корзине для грязного белья появляются его рубашки. Его рубашки! Которые она потом, уже выстиранные и высушенные, гладит. И это, оказывается, такое счастье — гладить на завтра рубашку мужчине.

И цветы — это тоже такое счастье. Оля посмотрела на стоявшие в вазе ветки голубой гортензии, которые ей преподнесли два дня назад в честь 8 Марта. Пушистые и совершенно сказочные. Когда она, стоя в ванной, наполняла вазу водой, а потом ставила в нее цветы — увидела в зеркале собственное отражение и заметила, что глаза у нее были точь-в-точь такого же цвета, как гортензия.

Вообще, 8 марта, как сказал Денис, их ждали с визитом, деятельная Галка собирала гостей. Но Оля была не готова. Она попросила:

— Можно, мы не поедем?

Она не знала, как объяснить, что то новое, что рождается сейчас, такое замечательное, светлое, хрупкое, — совсем не предназначено для большого круга друзей. Потом, когда окрепнет, станет прочным и устойчивым, она поедет в гости к Галке, обязательно, но не сейчас. Ничего этого Оля не сказала, но он, кажется, понял. И к Галке они не поехали, а вместо этого пригласили к себе Изольду, а потом и папа подъехал с двумя букетами.

Маму Оля поздравила по телефону. Избежать расспросов на тему «поздравил ли тебя отец» не удалось. После утвердительного ответа дочери мама заметила, что лично ее он не поздравил."

"Вечером, когда Никита уже спал, да и сами они лежали в постели, готовые пожелать друг другу спокойной ночи, Оля вдруг заговорила о матери. Никогда никому не рассказывала, а тут… Видно, впервые почувствовала человека, которому можно поведать затаенное, и вся боль, копившаяся годами, вдруг выплеснулась.