Батя, Батюшко и Бэмби

Зеленский явно сохранял видимую бодрость уже с трудом. Только сутки прошли после операции, покой и положительные эмоции — вот что ему сейчас нужно. Денис нашел глазами взгляд дочери Зеленского и едва заметно кивнул. Он был уверен, что она его поняла. Долго не задерживаться, не волновать. Она также едва заметно кивнула.

Дождавшись, когда старинные приятели распрощаются, Денис аккуратно прикрыл дверь палаты.

— А красивая у Генки дочка, — Валентин Денисович снял с головы кепку и аккуратно положил на колени. — Ладная такая. И на Генку молодого здорово похожа.

— Мне сложно об этом судить, — Денис был сосредоточен на том, что сдавал задним ходом, выезжая с забитой больничной парковки.

— Что значит — сложно судить? Ты перестал замечать красивых девушек? Не узнаю тебя, Дениска.

— Я имел в виду, что о сходстве в таком ракурсе мне трудно судить, — Дэн включил переднюю передачу. — А так — да. Красивая, согласен.

Денис делил женщин на пять категорий — по степени убывания красоты. С первыми тремя: богини, красотули, нарядные — с удовольствием водил знакомство. К остальным двум — «выговор родителям» и «мешок на голову» — относился со смиренным милосердием, но тщательно избегал. Ну а что поделать, если Денис Валентинович Батюшко обращал внимание исключительно на красивых женщин?

Самой любимой категорией Дэна были красотули. Богини — слишком зациклены на своей неотразимости. Нарядные — это женщины, у которых есть незначительные изъяны в лице, но они уравновешиваются приятными мужскому взгляду излишествами в фигуре, а также легким и веселым характером. А самые вкусные — красотули. Идеальное сочетание лица, фигуры и характера. И почему-то большинство дам этой категории были блондинками. Так что Ольга Зелен-ская при зрелом размышлении — красотуля. Только характер, скорее всего, подкачал.

— Ну вот, — удовлетворенно выдохнул Батюшко-старший. — А я уж думал, ты квалификацию потерял.

Денис ничего не ответил. Машина аккуратно влилась в транспортный поток, а Дэн решил сменить тему разговора.

— А скажи мне, отче, почему я никогда не слышал про этого твоего Зеленского, если вы такие друзья — не разлей вода?

— Да потому, сын мой, что, когда мы дружили с Генкой, — с удовольствием пустился в объяснения Валентин Денисович, — о тебе еще никто не подозревал. Мы в одном доме жили. В одном подъезде: я на втором этаже, он — на пятом. С первого по десятый класс за одной партой просидели. В футбол играли — я в защите, он на воротах. В общем, одна команда. Даже в одну девчонку были влюблены — в первую красавицу школы.

— Я так и знал, что у меня это наследственное, — хмыкнул Денис, притормаживая перед светофором.

— Тебе лишь бы все на Менделя[6] свалить, — рассмеялся отец.