Приручить Цербера

— Настя? — раздался позади хриплый голос.

«Вот черт». Но досада тут же захлебнулась в волнении.

Аида развернулась и посмотрела на Цербера. До чего же хорош, хоть бы не ослепнуть. Темные волосы взъерошены, на щеках темнеет щетина, а в глазах разгорается огонь. Насте стало покалывать кожу от предвкушения, и она туже заправила край полотенца на груди.

— Я не знала, уехал ты или нет, — произнесла она наконец. — Хотела сказать спасибо за подарок.

— Ты слишком далеко стоишь, мне не слышно, — ответил Данила, и Настя зарыдала в душе от благодарности, потому что все, чего ей хотелось сейчас, — это почувствовать на себе его руки, которые умели оградить от всего мира, а потом сказать правду.

Она обошла кровать, опустилась на одно колено, прогнув матрас рядом с бедром Данилы, и он снова заговорил, лаская взглядом.

— Если хочешь поблагодарить меня, то перестань цепляться за полотенце.

Настя чувствовала, что он не пытается обидеть ее, а стремится помочь, подтолкнуть, чтобы она прекратила нервничать. Настя медленно опустила руки, наблюдая, как Данила напрягается и делает глубокий вдох.

— Раздень меня сам, — произнесла она зазывным шепотом.

Летов приподнялся на локтях, и простыня сползла ниже, приоткрывая светлую полоску кожи ниже живота, подтверждая, что он спал обнаженным. Настя прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, когда Данила обнял ее за талию и притянул к себе, подхватил под колено и заставил сесть на себя сверху. Он просунул руки под полотенце и обхватил бедра, поглаживая большими пальцами, распаляя внутри жар, который она не умела контролировать.

Через тонкую простыню Настя ощущала, что Данила возбужден, и медленно сделала первое скользящее движение. Он шумно выдохнул, напрягая мышцы плоского живота, а затем двумя руками распустил узел на полотенце; сжав махровые углы, развел полы в стороны и замер, глядя на Настю. Он отбросил полотенце и провел ладонями вдоль ее спины, огладил ягодицы, сжал их и стал плавно, ритмично двигать своими бедрами.

Их разделяла лишь тонкая ткань, и Настя остро чувствовала каждое движение горячей кожей и натянутыми нервами. Данила резко сел, так что их лица поравнялись, а затем вместе с Настей передвинулся на край кровати, спустив ступни на пол; чтобы удержаться на его коленях, пришлось скрестить ноги у него за спиной.

— Как же я тебя хочу, — с отчаянием прошептал он, обнимая Настю за талию, скользя ладонями по пояснице и прижимая к себе так крепко, что стало сложно дышать.

«Мне мало лишь твоего влечения.» — хотелось ей закричать, но она не могла произнести ни слова. Вместо этого она откинулась назад в замке его рук, позволяя ласкать себе грудь.

— Ты тоже производишь впечатление, — стараясь скрыть горечь за сарказмом, ответила Настя.