Бездушный

Что больше не собираюсь отдавать ему лишь свое тело, потому что в комплекте с ним идут мое сердце и душа. Но он опередил меня.

Вишес проводил меня до такси, нежно поцеловал в лоб и захлопнул за мной дверцу, а потом жестом попросил опустить стекло. Что я и сделала.

– Я думала, ты попытаешься увезти меня к себе. – Я игриво изогнула бровь.

– Ты ошиблась. Меня сейчас интересует не твоя киска. А твое сердце.

Даже ведя себя мило, он оставался невероятно грубым.

– Постарайся уснуть, несмотря на бушующий в крови адреналин, – постучав пальцем по крыше, продолжил он. – Ты взорвала этот город, Эмилия. Я горжусь тобой. Будь готова завтра к двенадцати. Я отвезу тебя на ленч. Спокойной ночи.

Глава двадцать седьмая

ВишесВселенная улыбалась мне всю неделю.

Дин перестал вести себя как конченый кретин и помог мне. Он не только закатил вечеринку с толпой народа, которые смогли бы подтвердить мое алиби, если бы Джо вдруг втемяшило в голову обвинить меня в поджоге особняка, но и предложил ЛеБланам свозить их в магазин, чтобы купить мебель и продукты. Я со смешанными чувствами наблюдал, как он общался с Шарлин, потому что этот ублюдок вел себя настолько очаровательно, что моментально расположил ее к себе. И по тому, как она смотрела на него, я понял: мать Эмилии жалела, что ее дочь не выбрала его. Но ей придется привыкать ко мне.

Джозефины не оказалось в поместье, когда оно загорелось. Я попросил одного знакомого парня проехаться мимо дома на своем «Харлее» в лыжной маске и бросить в гараж коктейль Молотова. И он согласился.

Мне это обошлось в двести тысяч долларов.

Но зато особняк Спенсеров полностью разрушен. Стерт с лица земли. И почерневшие развалины на покрытой пеплом земле остались единственным доказательством того, что он когда-то существовал.

Следующим утром я получил от мачехи официальное уведомление о том, что она переезжает на Мауи. Я написал в ответ, что ей следует оставить мое наследство в покое. А затем добавил, что ей не скрыться от меня даже в аду, особенно с моими деньгами."

"Джо не ответила, но, надеюсь, поняла смысл моего послания. Я победил. Она проиграла. Больше она не властна ни над своей жизнью. Ни над своей смертью. И потеряла все, что имело для нее значение.

Пришлось постараться, чтобы вернуться в Нью-Йорк к открытию выставки. Мне пришлось выкупить билет у пассажира в эконом-классе. Я заплатил за него вдвое больше, чем он стоил, но зато успел добраться вовремя. А когда шагнул в галерею, все еще обдумывая, что сказать, оказалось, что слова не нужны.

Она изобразила меня.

И мой портрет (на котором она нарисовала мой нос идеальнее, чем он выглядит на самом деле), и то, как она отразила меня на нем, заставляло меня улыбаться как заправского разгильдяя.