Бездушный

На картине я курил и улыбался несуществующему художнику – хотя мои глаза оставались такими же грустными, мрачными и чертовски пугающими – в простой черной футболке с белой надписью «Мрак». А за спиной виднелись дурацкие ярко-розовые цветы.

Я был ее мраком.

А она – моим цветком.

В мгновение ока я утащил ее босса в сторону и купил картину. Слава богу, он гей. И пришел на выставку со своим парнем Роем. К этому моменту Эмилия уже разговаривала рядом с женщиной около своей картины, так что я надеялся, что никто другой не успел ее приобрести.

Мне улыбнулась удача.

Эмилия пока не знала, что я решил уговорить ее написать еще одну картину, на которой будет изображена она сама, в футболке с цветами на черном фоне. А затем повесить ее рядом со своей.

На следующий день я прибыл в галерею ровно в двенадцать часов. Она стояла в дверях в сине-белом платье в полоску, оранжевых туфлях-лодочках и с улыбкой дожидалась меня. И этот простой жест всколыхнул что-то в груди. Жаль, что когда мы учились в школе, все казалось не так уж просто. Но теперь становилось понятно, что Трент оказался прав в ту ночь, когда я узнал, что Эмилия встречается с Дином. Я втянул всех в кучу дерьма, потому что не смог признаться даже самому себе в этом простом факте.

Что все, чего мне хотелось, – чтобы она стала моей. Но я продолжал думать – верить, – что не достоин этого. Что кто-то настолько сломленный не может заслуживать кого-то настолько невинного.

Я неторопливо шагал к ней от кофейни, где дожидался ее обеда, наслаждаясь тем, что она ждала меня на другом конце квартала. Не выдержав, она направилась в мою сторону, едва сдерживая улыбку на лице. Когда между нами остался с десяток сантиметров, мы оба остановились. Мне хотелось поцеловать ее, но я понимал, что время еще не пришло.

– Пойдем, – выдавил я и заправил прядь волос ей за ухо.

Мы поймали такси. Весна вступила в свои права. И я повез ее туда, где можно было взглянуть на то единственное, что добавляло привлекательности Нью-Йорку, помимо того, что здесь жила Эмилия ЛеБлан.

– Куда мы едем? – Она прикусила нижнюю губу.

– Кататься на коньках, – невозмутимо ответил я. – А затем я хочу сделать на лбу гигантскую татуировку с надписью «Мудак», которая станет прекрасно символизировать меня.

Она засмеялась. И от ее хриплого смеха мой член тут же принял приветственную стойку.

– Я могу нарисовать для тебя эскиз, – подмигнув, сказала она.

– Уверен, он мне понравится.

Когда такси остановилось у западного входа в Центральный парк, мы вылезли из машины. Я не взял с собой ничего, кроме объяснений. Ничего для пикника. Даже гребаного одеяла, чтобы мы могли на нем посидеть. Но я надеялся, что она не обратит на это внимания.