Пропавших без вести – не награждать!

– Я останусь на поляне, – сказал Монгол, – а вы поднимайтесь на уступ выше, будете оттуда, как в амфитеатре, наблюдать за мной.

– Тебе сейчас помочь ничем не надо? – спросил Николай Егорович.

– Давайте дров натаскаем, пока светло.

Собрав посреди поляны кучу валежника, Мазур и Геккон ушли наверх. Лоскутов остался.

Словно не замечая его, Монгол стал готовиться к схватке. Вначале он из принесенных дров выложил заготовки для трех костров. Потом обнажился до пояса, намазал тело барсучьим жиром. Пока Монгол втирал в себя жир, Лоскутов еще раз рассмотрел татуировки на его теле. На правом предплечье у Монгола была выколота белка с орешком в лапах, на левом предплечье – крылатая русалка – символ разведчиков-рейдовиков. Русалка, как женщина, была хороша собой. В одной руке она держала трезубец, в другой – бокал с вином. На ленте, опоясывающей рыбий хвост крылатой девы, был написан девиз: «Perasperaadastra». Как однажды пояснил Лоскутову Монгол, единого девиза у рейдовиков нет, и каждый пишет, что захочет. Очень популярным был лозунг «Умри здесь!», который расшифровывали и как угрозу врагу, и как приказ самому себе: «Ни шагу назад!» Латинское изречение о тернистом пути к звездам Монгол выискал в какой-то дореволюционной книге и наколол больше для красоты, чем для философского объяснения своего жизненного кредо. Но когда надо, он объяснял, что его девиз навеян поисками Тунгусского метеорита.

Покончив с нанесением жира, защищающего организм от переохлаждения и занесения инфекции при ранении, Монгол попрощался с Лоскутовым.

– Все, Коля, иди! Я должен остаться один. За меня не беспокойся, я готов ко всему.

Николай Егорович ничего не стал говорить напоследок, пожал товарищу руку и пошел на верхнюю террасу. В душе его боролись разные чувства. С одной стороны, он не хотел оставлять друга один на один неизвестно с каким чудовищем, с другой стороны, понимал, что Монгол не потерпит никакого вмешательства в свою самую важную в жизни схватку.

Поднявшись на уступ, Лоскутов закурил. Темнело. Монгол, как актер по сцене, ходил кругами по поляне. По небу, со стороны гор, поползли дождевые тучи. В лесу вокруг поляны смолкли птичьи голоса, стало тихо.

– Вот что, Мазур, – сказал Лоскутов, – ну его на хрен, это средневековье! Если что не так…

– Да понял я все, командир, понял! – бывший боцман раздвинул у пулемета сошки, пристроил между камней. – Порядок! Сектор обстрела просто замечательный. Ты, Николай Егорович, за меня не беспокойся – я был лучшим пулеметчиком в полку. Ты мне только скомандуй, когда и в кого стрелять, а уж я не промахнусь.

– Геккон, за тебя тоже беспокоиться не надо? – с подначкой спросил Лоскутов.

– А чего я-то? – растерявшийся тунгус рукавом протер ложе снайперской винтовки, осмотрел поляну в прицел.