Пропавших без вести – не награждать!

В нише на уровне трех метров над землей – гипсовое панно: имперский орел со свастикой; под ним два государственных флага и убитый осколками гранаты часовой.

В холле группа Лоскутова разделилась: он, Лукин и два бойца пошли вдоль левой стены, а Фомин с остальными краснофлотцами – вдоль правой.

Сторона Лоскутова начиналась входом в солдатскую столовую, из которой кто-то беспрерывно кричал: «А-а-а!»; набирал полные легкие воздуха и вновь вопил: «А-а-а-а!»

На голос, примерно туда, где находился раненый, кинули гранату. Крики прекратились.

«Все как у нас, – входя в столовую, автоматически отметил Лоскутов. – Столы на десять человек, вместо стульев скамьи. Только у них на столах соль-перец стоит, а у нас такой роскоши нет. У них что, соль не в дефиците?»

Из столовой ход вел на кухню, где стояла большая варочная плита и стеллажи с алюминиевой посудой. Заслышав шаги в обеденном зале, из-за плиты высунулся пожилой мужчина в поварском колпаке, увидел русских и спрятался назад. Лукин, чтобы не тратить зря гранаты, схватил с подоконника горшок с чахлым алоэ и с размаху запустил им в печь. Испуганный повар рванул с кухни, но был остановлен автоматными очередями.

В варочном цехе, налево от плиты, были кладовые, направо – мойка и выход во двор. Лоскутов пошел к выходу разведать обстановку у замка и услышал, как за его спиной краснофлотец Попов опасливо сказал:

– В шкафу кто-то спрятался…

«Стрелять надо, а не совета спрашивать!» – подумал Николай Егорович, но сказать ничего не успел – Лукин, держа автомат у пояса, изрешетил двери шкафа вдоль и наискосок.

– Иди, смотри, кто там сидел! – не то в шутку, не то серьезно сказал бывший партизан.

«Молодой еще Попов, неопытный. Да и… одно дело – в бою немца очередью полосонуть, а другое – вытащить безоружного человека из укрытия и расстрелять в упор. Не каждому это дано. Пока на жизнь не озлобишься, не сможешь».

Осторожно, чтобы не схлопотать случайную пулю, Николай Егорович выглянул во двор и увидел, как от замка в сторону удерживаемых немцами казарм бегут двое солдат в рабочих куртках.

Лоскутов вскинул автомат, прицелился, дал две длинных очереди, но промазал и разозлился на себя, на десантников и на немцев, успешно добежавших до спасительных укрытий.

– Мать твою, Попов! Чего ты мне под руку про шкаф талдычишь! Видишь, из-за тебя немцы убежали!

– Да и хрен с ним, Николай Егорович! – заступился за бойца Лукин. – Два фрица погоды не сделают. Пусть поживут, пока…

– Завалите вход во двор стеллажами и возвращайтесь в зал, – приказал Лоскутов. – Я пошел к Фомину.

Не успел Лоскутов выйти из столовой, как в холле с потолка обрушилась люстра. Оказавшийся под ней десантник из группы Фомина погиб на месте.