Пропавших без вести – не награждать!

 – Аккуратненько сгоняй наверх, посмотри, куда эта лестница ведет.

Краснофлотец вернулся минуты через три.

– Товарищ командир, там тарелка на стебельке. Излучатель.

– Так просто? – хором спросили Лоскутов и Лукин. – Ни охраны, ни запоров, ни дверей?

– Двери есть, но они открытые были, – смущенно сказал боец.

– Фиг пойму я эту пьесу! – сказал Лоскутов. – Антенна не охраняется, аппаратура брошена. А за этой дверью что, вход в рай?

– У-у, сволочи, – Лукин со злостью пнул бронированную дверь, – понастроили тут, сам черт ногу сломит. Николай Егорович, а может, там кабинет Гитлера? А что, устанет от бардака на фронте, приедет сюда, сядет под излучатель, закурит…

– Это он раньше не курил, а сейчас, может, научился. Я знал одного мужика, он до развода со своей бабой тоже не курил, а потом…

– Пошли в то крыло, – перебил его Лоскутов. Историю про односельчанина Лукина, спившегося после развода, он уже слышал.

Соседнее крыло состояло из штабных помещений и кабинета начальника гарнизона острова. Загадочных бронированных дверей больше не было.

– Кажется, замок наш, – Николай Егорович осторожно, бочком, подошел к выбитому окну, выглянул наружу.

С высоты второго этажа положение противоборствующих сторон на острове было как на ладони: на зенитной батарее, посреди острова, держал оборону Монгол; у казарм закрепились немцы. Возле пирса, пытаясь причалить, подпрыгивал на волнах сторожевой катер.

– Фомин, собирай людей. Пойдем к Монголу – ударим по немцам с тыла.

– Мы ударим, товарищ командир, а вы останетесь, – твердо заявил Фомин.

– Чего, чего? – обернулся Лоскутов.

– Товарищ командир, два автомата исход боя не решат. Оставайтесь здесь, охраняйте замок.

– Товарищ командир! А если там, – он показал рукой на казармы, – не осталось ни одного нашего офицера, то кто будет руководить отрядом? Антенны, аппаратура – все это не сержантского ума дело. Оставайтесь в замке, командир, мы без вас справимся.

– Хорошо, – подумав, согласился Лоскутов.

После ухода бойцов Николай Егорович и Лукин наглухо подперли бронированную дверь на втором этаже диваном из комнаты отдыха и спустились вниз.

У казарм шел бой. В холле замка стояла тишина.

Игоря Якушева ранило в плечо на подходе к зенитной батарее. Зажимая рану рукой, он дошел до КП, где Боков развернул походный медпункт. После перевязки Якушев впал в прострацию.

Не сказать, что он повредился рассудком: лейтенант понимал, что вокруг него кипит бой и высовываться на линию огня опасно; он знал, что должен принимать участие в сражении, но ничего не делал. Безучастный ко всему, Якушев сидел на пустом снарядном ящике и не отрываясь смотрел в одну точку. В его отравленном страхом сознании мысли шли своим чередом.

«Я на артиллерийской батарее, как Пьер Безухов.