Пропавших без вести – не награждать!

Безухов остался жив, значит, и со мной ничего не будет. С кем воевал Безухов, с немцами? Конечно же с немцами, с кем еще он мог воевать. Всю жизнь с ними воюем, а все никак победить не можем».

Внезапно, как из-под земли, перед Якушевым появился пьяный Лукин.

– Что ты приуныл, лейтенант? – от Лукина разило водкой и чесноком. – Хочешь, я тебе песню хорошую спою? Слушай:

«Это точно, – подумал Якушев. – На этом проклятом острове мы как в тюрьме, и нет из нее выхода. Только вход».

Лейтенант ощупал плечо, посмотрел, остановилось ли кровотечение.

«А если, пока я тут сижу, из меня вся кровь вытечет, и я умру?»

– Перестань думать о смерти! – сказал ему проходящий мимо Монгол. – Смерть – это всего лишь гибель человеческой оболочки, а душа – она бессмертна, она унесется к звездам и будет там жить вечно!

«Да пошел ты со своими звездами! Сам лети к ним, а мне и здесь неплохо… Зря я признал в этих антеннах передатчик Теслы! Сам себя под монастырь подвел».

Внезапно шум боя смолк. На поле боя появился Лоскутов в длиннополой кавалерийской шинели. Командир отряда неспешно шел среди раненых и убитых и если слышал, как кто-то стонал, то добивал его выстрелом из пистолета.

«Лоскутов никогда не простит мне, что я пнул гриб на тропинке. Если мы вернемся, он накатает на меня донос в СМЕРШ, и меня, за этот мухомор, посадят лет на десять».

– Глафира, потри этой ваткой у него под носом. Может, в себя придет, – совсем рядом с Якушевым сказал Боков, но лейтенант, поглощенный своими мыслями, его не слышал.

– А что с ним такое? – спросила Короткова. – Он, того?

Она повертела пальцем у виска.

– Не знаю, я травматолог, а не психиатр.

– А что за запах от него?

– Стресс потом выходит. А может, душа гниет. Ты мажь его, Глафира, и займись Гагиным.

От нашатырного спирта Якушев пришел в себя.

– Я ранен? – он ощупал окровавленный рукав. – Это не опасно?

Ему никто не ответил. Лейтенант посмотрел вокруг себя. Рядом с ним на земле лежал раненный в грудь боец. Краснофлотец был без сознания. Вокруг его рта запеклись розовые слюни – верный признак внутрилегочного кровотечения.

Еще один боец, раненный в живот, тихо просил пить.

«Мне все это привиделось, – понял Якушев. – Ни Лукина, ни Лоскутова тут не было. Никто не пел мне дурацких песен, и Монгол не проповедовал вечную жизнь среди звезд».

Толком не зная для чего, он взял у раненого десантника винтовку и пополз на передовую.

Находиться в пустом здании всегда неприятно. Любое строение, покинутое людьми, живет своей жизнью: где-то скрипят половицы, хлопает незакрытая форточка, прокапывает кран с водой, на верхних этажах раздаются шорохи, словно кто-то украдкой роется в хозяйских вещах.

В «пустом» замке, где в подвале и на втором этаже забаррикадировались враги, находиться вдвойне неприятно.