Пропавших без вести – не награждать!

– Я думаю… – сапер хотел рассказать, куда он планирует поставить заряды на двери, но Лоскутов не стал его слушать:

– Жук, минируй дверь! Здесь я командир, и мне решать, что взрывать, а что нет!

– Мужики, – вмешался Монгол, – о чем вы спорите, какая взрывчатка? Вы на дверь посмотрите – это же не люк в космическом корабле Эдуарда Циолковского! Сами подумайте, зачем немцам делать дверь, которая открывается только с одной стороны? Где-то здесь, в холле, должен быть механизм, открывающий засовы снаружи. Я у поляков в Бресте такую дверь видел, ее из караулки открывали.

– Здесь в караулке ничего нет, – Лоскутов обернулся на нишу с мертвым часовым, – а вот у моего «друга» надо посмотреть. Не флажки же со свастикой он охранял.

Рычаг, снимающий блокировку с двери, обнаружили под правой лестницей. Соблазн надавить на него был велик, но Лоскутов решил не спешить: если уж посылать людей в последний бой, то к нему надо основательно подготовиться. А самое главное – определиться: кто первым войдет в подземелье.

Поразмыслив о кандидатах на «последнее сражение», Николай Егорович решил поступить по-честному: вначале призвать добровольцев в штурмовую группу, а если желающих не будет, то бросить среди краснофлотцев жребий – на кого падет, тому и идти под пули.

Лоскутов уже приготовился пообещать в качестве приза за штурм бутылку коньяка, но вопрос отпал сам собой.

– Командир, – обратился к нему Мазур, – позволь мне первому пойти к подводной лодке. Хочу за искалеченное ухо поквитаться.

– Тоже мне, калека! Подумаешь, пол-уха оторвало. Вот если бы… – закончить мысль Лоскутову помешал треск ломаемой мебели в столовой и голоса разгоряченных спорщиков: Лукина и Коротковой.

– Я же не коком на судне была! – протестовала женщина. – Меня и близко к котлу не подпускали. И сам посуди, как там обед готовить, когда в шкафу мертвец сидит?

– Глафира, ты не умничай, ты мне про свой пароход не рассказывай! – горячился Лукин. – Ты сама видишь, что в отряде повара не стало. Кому из нас к плите вставать, мне, что ли?

– Лука, – позвал коменданта замка Николай Егорович, – о чем спор, и что за погром ты устроил?

– Спора никакого нет, Николай Егорович. Погрома тоже нет. Я велел мебель на дрова пустить, а то немцы нам запасов не оставили, а те, что были на улице, все намокли.

– Так я пойду первым? – напомнил о себе Мазур.

– Хорошо. Давайте готовиться.

– Николай Егорович, пускай он покойника из кухни уберет! – донесся из столовой голос Коротковой. – Я не могу к продуктам прикасаться, когда кругом мертвецы лежат.

– Лука! – повысил голос Лоскутов.