Пропавших без вести – не награждать!

– Внутренний враг всегда опаснее, – согласился Сергиенко.

– По-моему, эти трое только и ждут повода, чтобы поднять бунт, перебить всех несогласных и сдаться врагу. Уголовники, они ведь свою шкуру ценят дороже всего на свете.

– Вы думаете, все так серьезно?

– Пока – нет. Как только лягушек начнем жрать, тогда они нам в спину и вдарят.

– Что же, у нас остается один выход – завтра начать искать продолжение гати. Ведь кто-то же ее проложил до этого островка. Какой-то же смысл был проделывать дорогу сквозь болото.

– А если, – пессимистично предположил Горелов, – гать проложили до сего места, а потом плюнули на нее и не стали дальше мостить?

– Завтра, – отмахнулся комиссар. – Все проверим завтра! Ты, Николай Егорович, присматривай за Рочевым. Ты у нас специалист по уголовникам, тебе и карты в руки.

Перед сном Лоскутов подозвал земляка.

– Пока я сплю, от меня не отходи ни на шаг. Под утро поменяемся местами.

– Этих опасаешься? – Лукин кивнул в сторону компании Рочева. – Я тоже им не верю.

Лоскутов расстелил на земле шинель, свернулся калачиком и уснул. Браконьер-белорус, с винтовкой на коленях, бдил до восхода солнца.

Батальонный комиссар Виктор Андреевич Сергиенко был перед войной инструктором райкома комсомола, учил подрастающее поколение преданности делу партии и Советского правительства. В людях с криминальным прошлым Сергиенко не разбирался, опыта работы с ними не имел. Об эффекте перемены лидера в «замкнутом пространстве» даже не догадывался.

Лоскутов же, по роду службы, прекрасно знал, что в любом обособленном от остального мира коллективе жизнь идет по своим правилам.

В окружении врагов, на болоте, власть командиров среди солдат постепенно утрачивает свою силу. Безысходность положения требует появления нового, авторитетного и инициативного лидера. Судя по всему, таким лидером решил стать Рочев.

Утром, как только над островком развеялся туман, к Лоскутову подошел Горелов.

– Коля, ну его на хрен, бери командование в свои руки! Коля, ты сам видишь, наш комиссар не командир, а тряпка. Ему бы в детском саду воспитателем работать, а не солдатами командовать. Коля, или мы возьмем рочевскую шайку за горло, или за горло возьмут они нас.

– Комиссара пока менять не будем, но на путь истинный его наставим. Рано еще нам в открытое противоборство вступать. Скажи лучше, сколько у тебя надежных людей?

– Ни одного. Здесь все из других батальонов, так что я никого толком не знаю.

– У меня двое. Земляки. Пойдут за мной в огонь и воду. Еще ко мне жмутся два еврея. Этим, сам понимаешь, сдаваться нельзя, их немцы даже в лагерь для военнопленных не поведут, тут же, у гати, расстреляют. Итого, нас семеро. Теперь давай прикинем, сколько против нас. Рочев, Чакиев, Светлов.