Пропавших без вести – не награждать!

На следующий день построение и развод на работы прошли как обычно. Но, как только комиссар скомандовал разойтись, из шеренги вперед вышел Рочев.

– Погодь немного, Андреевич! – фамильярно начал он. От такого вступления у Сергиенко отвисла челюсть. – Мы тут с ребятами покумекали и решили, если вам охота на болоте подыхать, то сдыхайте, воля ваша. А нам, молодым и здоровым, еще пожить охота!

С правой руки от Рочева встал Чакиев с винтовкой наперевес. За ним трое земляков с хмурыми решительными лицами. Светлов отошел по левую руку. Все с оружием. Все готовы к схватке.

– Я так думаю, народ, нечего нам комиссарское вранье слушать! Нет отсюда иного выхода, как тот, по которому мы сюда пришли. А коли иного пути нет, то надо возвращаться.

– Вы собрались атаковать противника? – ошарашенно спросил комиссар.

– Начальник, ты дурак, что ли? – изумился Рочев. – Мы сдаваться собрались. Сам слышал, что немцы всем жизнь пообещали. Тебе если надо, то ты и воюй, а мы свое отвоевали. Баста! Как говорил товарищ Ленин: «Штыки в землю!»

– Как ты, изменник, смеешь трогать священное имя Ленина! – Сергиенко полез за пистолетом, но от волнения не смог открыть кобуру.

Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, Лоскутов нащупал пистолет за ремнем.

«Первая пуля Рочеву, а там как получится!» – решил он.

– Что, комиссар, ручки дрожат? – рассмеялся Рочев. – Оставь шпалер в покое. Я тебе пока предлагаю миром разойтись. И вы, офицерики, не вздумайте за пушки хвататься!

Сергиенко бросил возиться с кобурой, выпрямился и замер, сверля глазами вожака взбунтовавшихся солдат. Что делать дальше, он не знал. И никто не знал, что делать дальше. Все были в такой ситуации в первый раз.

Над поляной повисло тягостное ожидание развязки. Сколько бы они так простояли, неизвестно, но со стороны болота вдруг раздался насмешливый голос:

– Бог в помощь, православные! Сегодня вроде не ярмарочный день, а вы, никак, кулачные бои устраивать собрались? Чего вы встали, стенка на стенку? Места на поляне мало?

Все обернулись на появившегося неизвестно откуда военного. Явление его было так неожиданно, а внешний вид так странен, что толпа (а войско без дисциплины – это толпа), безмолвно замерла. Всеобщее чувство глубочайшего изумления выразил Павел Воротилов, простодушный набожный крестьянин с Вологодской области:

– И явился архангел твой, Господи, и лик его был черен!

Лицо у «архангела» было действительно черным, но не от гнева, а от грязи. Одет незнакомец был в камуфляж без знаков различия, на груди – немецкий десантный автомат, слева на бедре – брезентовая сумка через плечо.

Лоскутов, узнав незнакомца, сделал шаг в сторону, отделился от остальных офицеров.

«Монгол. Точно он! Только одет как немецкий диверсант».

Первым на поляне в себя пришел Рочев.