Развод. Расплата за обман (СИ)

Винит во всем меня. Иначе зачем ей было сбегать?

Стены здесь так и остались неокрашенными. Мира никогда не одобряла концепцию «девочкам все розовое, мальчикам — непременно голубое», но тем не менее хотела дождаться точного определения пола, чтобы решить какой цвет выбрать.

И вот сейчас у нас уже родился сын, а комната все еще не готова. Неправильно. Нехорошо это.

Наш малыш должен знать, как сильно мы его ждали. Поэтому я набираю свою помощницу и поручаю ей организовать все. До мельчайших подробностей помню идеи жены. Будто мы вчера, а не девять месяцев назад обсуждали белые облака на потолке и нежный кремовый цвет стен.

Мира мне тогда все уши прожужжала разными оттенками вроде айвори, экрю и даже яичной скорлупы. Тогда я громко смеялся, подтрунивая над ней, что она на ходу выдумывает эти названия, а она тыкала мне в лицо экраном телефона и обзывала дальтоником.

Сейчас же эти воспоминания кажутся чем-то настолько далеким, что я и сам сомневаюсь были ли они на самом деле. Вспоминая ее сегодняшний затравленный взгляд с искорками обвинения, я с трудом верю, что когда-то все было иначе. Что мы могли смеяться и веселиться.

Телефон продолжает трезвонить, мешая сосредоточиться и я несколько раз сбиваюсь с мысли пытаясь одновременно составить список покупок для помощницы и почитать как правильно выбирать коляску. Я не додумался спросить у врача когда малыша выпишут, но в любом случае надо заранее запастись всем необходимым.

Раздраженно смотрю на экран и вижу, что на этот раз звонят не с работы, а снова мама.

— Да, — рявкаю в трубку и тут же спокойнее добавляю: — Прости, я весь на нервах просто.

— Марк, ты можешь мне все нормально объяснить? — голос матери звучит настолько растерянным, что я тут же чувствую себя последней скотиной.

Как так, мать вашу, получилось, что расстраивать самых близких людей вошло у меня в привычку.

— Могу, — вздыхаю и бросаю взгляд на часы. По идее, Мира еще отдыхает. — Обедом накормишь?

Было бы быстрее заехать перекусить где-нибудь по дороге в клинику, но я решаю уважить матушку. Разговор предстоит не из легких, особенно если учесть, что несколько месяцев назад я в сердцах бросил ей, что Мира подала на развод. Причины не называл, вообще ни в какие детали не вдавался.

Просто поставил перед фактом. Но что поделать, мы никогда не были близки. Она так и не оправилась после смерти моего брата, и как ни пытался урвать себе хоть чуть-чуть родительской любви, ее мысли всегда были где-то далеко. Да и она сама больше времени проводила на кладбище, чем дома.

Я естественно на нее не в обиде. Сейчас, когда и моя собственная семья едва не коснулась подобного горя, я как никогда понимаю, что она тогда чувствовала. Каково ей было потерять долгожданного ребенка.