Развод. Расплата за обман (СИ)

— Спасибо, — улыбаюсь, с трудом сдерживая слезы и говорю Коле, который выбирает этот момент, чтобы открыть глазки: — Добро пожаловать домой, малыш!

Первый день дома волнителен.

В больнице мы с Колей всегда под прицелом врачей, и к моим визитам я получала сытого малыша в чистом памперсе.

Сложно в такие моменты чувствовать себя настоящей мамой, когда нельзя взять сына на руки или приложить к груди.

Сейчас мне предстоит делать все самой. Наконец-то.

Я укладываю Колю на пеленальный столик, под его кряхтение, и начинаю расстегивать и снимать все лишние одежки, в которые он закутан как капуста.

Когда дело доходит до распашонки, на секунду сбивается дыхание — всякий раз, как вижу пластырь на груди, за которым скрывается операционный шов.

В голове всплывает сразу весь список запретов — не тянуть за ручки, не укладывать на животик и все те многие «не», к которым предстоит привыкать и учиться с ними жить.

— Я тебя очень люблю, — говорю осипшим голосом. Чуть дрожащими пальцами отрываю липучки подгузника, а потом восхищенно хвалю сына. Кто бы мог подумать, что такие вещи будут вызывать во мне радость!

Наконец, переодев сына, я сажусь в кресло, распахиваю специальную кофту и впервые прижимаю Колю к груди.

Он так забавно чмокает, выставляя язычок, а потом прижимается плотно и…

И я реву. Реву, ощущая, как маленький, но сильный мой сын впервые после рождения так близко ко мне, по-настоящему. За прошедшие дни я привыкла к молокоотсосу, но здесь движения совсем другие, и я слышу его пыхтение, вижу, как он прерывается, чтобы набраться сил и снова с жадностью продолжает есть. В груди словно тысяча электрических проводов и это не больно, нет, просто очень непривычно и странно.

И гордо, что вопреки всему, молоко я сохранила, и теперь даю ребенку все самое лучшее, что могу. Что так ему легче и проще набираться сил, а мне быть с ним в тесной уютной близи.

Марк заглядывает через дверной проем, в домашнем, и тут же замечает две мокрые дорожки на моем лице.

— Мира? — вижу, что он готов сразу прийти на помощь, но все хорошо. Я еще не решила, не успела подумать даже, как нам жить вместе, где мне спать. Я не планирую возвращаться в общую кровать, делить ее вместе с ним. Я все последние месяцы рассчитывала только на свои силы, но что делать теперь? Когда Марк рядом, такой заботливый, помнящий все, о чем я просила.

Словно мне приснился дурной сон, а на деле — муж такой же, как и был.

Только все это иллюзия, раскол никуда не делся, и восстановить свое доверие я не могу.

— Все в порядке, — отвечаю, — просто он… он ест!

Поднабравшись еще сил, Коленька отпускает сосок, смешно сжав губы, в уголке которых остатки молока. Сгибом пальца я вытираю его ротик, целую в нос и поправляю на себе одежду.