Самоход. «Прощай, Родина!»

Пушкари после указаний комбата тоже стали рыть капониры и маскировать пушки.

Не успели толком закончить, как высоко в небе показалась «рама» – немецкий самолет-разведчик. Он был с двойным фюзеляжем, за что и получил это прозвище.

Батарейцы на него особого внимания не обратили – летит высоко, не бомбит. Только побывавшие на передовой сразу встревожились, поскольку после полетов «рамы» всегда следовал налет бомбардировщиков. Не сговариваясь, в отдалении от капонира они стали рыть ровик. Походил он на короткий отрезок траншеи и мог укрыть расчет, поскольку бомбили в первую очередь расположение пушек.

На позиции батареи приехал на полуторке старшина роты, на прицепе – полевая кухня.

Солдаты повеселели – сытыми воевать сподручнее. К полевой кухне, от которой аппетитно пахло, потянулись бойцы с котелками. Однако поесть никому не удалось, наблюдатель закричал:

Все кинулись врассыпную.

Виктор свалился в только что отрытый ровик – на него падали другие бойцы. Многие батарейцы совершили роковую ошибку, кинувшись в капониры – сверху, с самолетов, они хорошо просматривались четкими очертаниями.

На позиции пехоты и батареи стали пикировать «лаптежники». Относительно тихоходные, на пикировании бомбили они точно, попадая в одиночную цель – танк, дот, артиллерийскую позицию.

Первым зашел ведущий. Раздался звук сирены, а потом – незнакомый свистяще-воющий звук. Он нарастал и буквально парализовал волю. Бойцы стали руками закрывать уши, чтобы не слышать этого леденящего кровь звука.

Какой-то предмет, вырастая на глазах, с грохотом упал возле одной из пушек, не взорвавшись. Это оказалась железная бочка из-под горючего, пробитая в нескольких местах. При ее падении воздух проходил сквозь дыры и вызывал вой – немцы применяли такие трюки для подавления морального духа советских воинов.

А потом посыпались настоящие бомбы. Землю трясло, и лежащих в ровике подбрасывало так, что казалось – стены сейчас рухнут и погребут их под собой, завалят. Было страшно. Все заволокло дымом и пылью. Бойцы кашляли, терли глаза, но поднимать головы боялись.

Сбросив бомбы, самолеты прошлись по позициям пулеметным огнем.

Когда рев моторов стих и пыль осела, бойцы стали выбираться из ровика.

Зрелище предстало перед их глазами ужасающее. Все пушки были разбиты, от одной вообще только колеса остались – прямое попадание. Везде были воронки и лежали убитые, а также валялись куски разорванных тел.

Одного из пушкарей стошнило.

Батарея, не сделав ни одного выстрела, перестала существовать. В живых осталось семеро бойцов, прибывших пополнением со сборного пункта и не поленившихся вырыть укрытие. Был бы капитан пожестче, заставь он батарейцев рыть укрытия – большая часть личного состава уцелела бы.

Все стояли в растерянности.