Самоход. «Прощай, Родина!»

Может, убит комиссар и немцы захватили знамя как почетный трофей?

От этих предположений комбату стало плохо. Вот выберутся они к своим, и те спросят – где знамя? Что комбат им ответит? А ведь он коммунист, красный командир! О том, что до своих еще надо добраться, избежав позорного плена, думать не хотелось. Уж лучше застрелиться! Но и за реку вернуться нельзя, сейчас там немцы.

Стрельбы у моста уже не было слышно, зато громыхало впереди.

Виктору пришла мысль – не в окружении ли они уже? Он задал этот вопрос комбату.

– Ты бы чего полегче спросил… Умеешь настроение испортить!

После купания в реке на повязку на голове комбата осела пыль, и она выглядела грязной тряпкой. Да и сами они смотрелись непрезентабельно – в мятой и грязной форме.

До деревни шли около получаса. В ней оказалось несколько стариков и старух.

– Немцев нет? – был первый вопрос комбата.

– Германцев не видели еще с Первой мировой. А наши вчера драпали.

Словечко «драпали» резануло по ушам, но устами старика глаголила истина. А на правду, сколь бы горькой и неприятной она ни было, обижаться нельзя.

– Поесть ничего не найдется?

Комбату явно неудобно было просить: старик был настроен недружелюбно, глаза колючие.

– Уже и жрать нечего? А пушки, танки и самолеты ваши где? Пели ведь «Если завтра война, если завтра в поход…» А случилась война – отступаете. До Москвы бежать будете или еще дальше?

– Ладно-ладно, дед… нет так нет…

Комбат, а следом и Виктор повернулись, уже намереваясь уйти, как старик вдруг сказал:

– Погодьте… У меня у самого двое сыновей в армии. Тоже небось как вы…

Старик зашел в избу и вскоре вышел с небольшим лукошком. В нем лежали хлеб – половина ржаного каравая, два вареных яйца, две луковицы и несколько соленых огурцов.

– Все, что с собой можно взять, разносолов немае. Сальца бы вам, да раздал я уже все. Кабы вы первые были! – Старик в расстройстве махнул рукой и продолжил: – Встречался я с германцем в пятнадцатом году. Хоть бы нас отсюда вывезли, зачем бросаете?

После таких слов Виктор хотел вернуть лукошко старику, ведь все, что он сказал, – чистая правда. Только до населения ли армии, если сама отступает, а бойцы и командиры в плен десятками и сотнями тысяч попадают. РККА несла ощутимые потери, погибли или попали в плен люди обученные, многие имели опыт Финской войны или боев на Хасане. Конечно, пополнение или новобранцы в армию придут, только вот опыта наберутся они нескоро. А на войне опыт – он через потери приходит, через кровь, лишения и страдания.

Оба ушли в лес. Смотреть друг на друга им не хотелось, было стыдно. На своих боевых постах они сделали все, что могли, и не их вина, что армия отступает.