Сдавайся, это любовь…

– Ты, матушка, первый урок проспала, что ли? Или простонала? О чем мы там разговаривали?

– Не пить коктейли, майор, – выплюнула Люся и из последних сил дёрнулась. – Так я не пила!

– А ты вообще можешь забыть про алкоголь, – подцепил губами мочку её уха, наслаждаясь мелкой дрожью, что волной пробежалась по её коже. Люся изо всех сил сопротивлялась собственному телу, но оно было сильнее. Разум, холодность и напускная злость казались такой ерундой по сравнению с тяжелым дыханием, подрагивающими ресницами и предательским румянцем на яблочках щек.

– Ещё чего? Ты указывать мне будешь?

– Не указывать, а контролировать…

– Чибисов, а ведь я не шучу! – эта засранка воспользовалась моментом моей слабости и каким-то волшебным образом крутанулась с живота на спину, отвратительно шваркнув наручниками по капоту моей машины.

 – Завтра же пойду и напишу на тебя заяву за превышение полномочий. И не обижайся, считай, что это мои извращенные сексуальные фантазии. Буду представлять, как тебя начальство будет стеками разукрашивать за то, что обидел меня!

– Я знаю лучший способ оттрахать меня, – сил говорить уже не было.

Шептал. Как подросток, трясся от бурлящего желания, которое просто невозможно контролировать! Меня накрывало волной! Внутри все переворачивалось, сжималось, готовясь взорваться в любую минуту…

И я уже стянул Люська с капота, игнорируя звук скрежета металла, и аккуратно, как хрупкую хрустальную вазу, перенес в салон, но не удержался и шлепнул по заднице!

– А я уж было подумала, что ты идеальный, – взвизгнула Люся, шпаря меня провоцирующим взглядом.

– А то что? – она дёрнулась и, встав на сиденье коленями, рухнула на меня, ловко перекинув скованные наручниками руки через голову.

 – Попался?

– Ой … Вы всё обещаете… обещаете…

– А можно? – шальная мысль тюкнула меня в темечко. Пелена развратного желания чуть померкла, и голос разума все же просочился в сумбур моих мыслей.

Беременна… Она ждёт ребёнка! Настоящего, орущего, из крови и плоти!

Смотрел в её хитро прищуренные глаза и понимал, что нет сомнений, что он мой. И женщина моя, и ребёнок мой.

– Что можно? Перестрелки, вроде, не было, тебя чем контузило-то? – Люся перекинула ногу, усаживаясь на меня сверху, и призывно завиляла бёдрами.

 – Ну? Возбудил? Что ты теперь с этим делать будешь?

Что-то внутри меня скребло. Какая-то странно-нелепая догадка крутилась на языке, но вот форму обрести пока не могла.

– Ну… Нам можно это…? – слова покинули мой мозг, казалось, ещё мгновение, и я начну изъясняться жестами, как в школе! Примат перевозбужденный, млять…

– Что это? – взревела Люся и стала дёргать руками. – Ты головой ударился? Кирилл, а сними-ка с меня наручники, а то ты странный какой-то.